Глава 20
Мазь, которую вечером принес Джеймс оказалась действительно крутой штукой, чем-то вроде волшебных радужных зелий из детской сказки, исцеляющих любые болезни. Атлант лишь смеялся, наблюдая за тем, как я задерживала дыхание и с молчаливым, прямо-таки детским восторгом наблюдала, как после применения этой чудо-мази мои раны затягивались сами по себе. Вопреки прогнозам парня, мои руки пришли в норму за неделю. Уже спустя полторы недели я спокойно повторяла удары, которые мне показывал Джеймс, на боксерской груше, не ощущая никакой боли от былых порезов. Атлант всё чаще удовлетворенно кивал, наблюдая за моими тренировками, чем с раздражением поправлял меня. Мы стали устраивать небольшие спарринги, правда, хотя Джеймс не применял и пятой доли своих сил и навыков, ему всё равно легко удавалось меня победить. Каждая такая тренировка спустя несколько минут заканчивалась тем, что я либо беспомощно валялась на полу, либо бессильно болтала ногами в воздухе, пытаясь достать атланта, либо с раздражением замечала, что мои руки скрутили за спиной. Сначала Джеймс пытался меня разозлить, дразнил, чтобы пробудить во мне гнев, напрасно считая, что это прибавит мне сил и сноровки. Только вот когда я входила в состояние аффекта, то абсолютно не контролировала свои дряблые человеческие кулаки, стараясь как угодно достать Джеймса и напрочь забывая все его советы по ведению рукопашного боя. И, ясное дело, проигрывала раз за разом. Со временем атлант плюнул на эти полезные для атлантов, но бесполезные для меня методы.
Когда я в очередной раз оказалась прижатая подбородком к стене со скрученными за спиной руками и пробормотала в адрес Джеймса парочку крепких ругательств, он раздраженно вздохнул и наконец отпустил меня. Я отошла, недовольно бормоча под нос ругательства и растирая запястья после крепкой хватки атланта.
- Тебе нужно стараться лучше, - пробурчал парень, хотя я с долей удивления отметила, что он немного запыхался. Джеймс был массивный – один его удар мог меня легко припечатать к полу и обездвижить, но я была шустрой, пусть и слишком хрупкой. Как парень ни старался скрыть то, что он доволен моими тренировками, я понимала, что становилась лучше с каждым спаррингом. Становилась сильнее, быстрее, хитрее. Думаю, я бы бесстыдно солгала, если бы сказала, что мне не нравилось чувство усталости в мышцах после тренировок и ощущение собственной силы – не попавшей случайно в качестве бонуса за рождение, а заработанной потом, кровью и синяками едва ли не всех оттенков радуги.