Глава 14, ч.2

На этот раз, когда я пробуждаюсь, свет в комнате приглушен кроме одного небольшого светильника на столе, а за окном глубокая ночь. В кресле вновь, вальяжно развалившись, сидит Джеймс. Точнее, снова дремлет, неуклюже раскинув свое тело на слишком маленьком для него кресле, которое атлант притащил с гостиной. Что он здесь делает? Я приподнимаюсь на кровати, сцепляя зубы, чтобы не застонать от боли и тянусь к таблетке и стакану воды, которые оставила для меня на тумбочке предусмотрительная Виктори. После этого я очень медленно и осторожно встаю. Мне приходится подождать какое-то время, пока пройдет противное головокружение и пол под ногами остановит свое веселое движение по кругу. Только после того, как черная пелена и звон в ушах исчезают, я могу идти, держась за мебель и как можно осторожнее переставляя ноги, чтобы не разбудить чутко спящего атланта. Мне не хватало наигранной жалости, хватило и того раза, спасибо. На этот раз мне не так больно передвигаться, болеутоляющее наконец-то действует. Я уже успела подойти к двери, когда за спиной прозвучал знакомый сонный голос:

- Я ведь говорил, что тебе нужно отдыхать.

Я оборачиваюсь к источнику голоса, скрещиваю руки на груди и опираюсь на дверной проём, пытаясь выражать как можно больше независимости и уверенности, хотя дрожащие коленки и сине-фиолетовые цветы гематом, что украшают мою кожу вдоль и поперек совершенно этому не способствуют. Атлант ленивым взглядом, как сытый кот, скользит по мне и тут я понимаю, что одета в одну ночную рубашку, босая и непричесанная. Густая краска заливает мои щеки, и я молю всех известных богов, чтобы атланты не могли хорошо видеть в темноте. Тем не менее, несмотря на растущее смущение, мне удается сделать свой голос более-менее безразличным:

- Я уже достаточно отдохнула и хочу взять себе книгу.

Видя, как атлант собирается подняться с неудобного кресла, резко добавляю:

- Без посторонней помощи.

Но это говорю вовсе не я, а моя ущемленная гордость. Помощь сейчас была бы очень кстати: голова снова начинает кружится, а в легких покалывает с каждым вдохом. Плохенькое тут у них обезболивающее.

Джеймс вздыхает и закатывает глаза. Как ни странно, я обнаруживаю, что ужасно соскучилась по его раздражительности и манерности.

- Я не собираюсь рассыпаться по дороге, как античная греческая ваза, обещаю тебе, - усмехаюсь в ответ. Губы атланта искривляет едва заметная улыбка.