Глава 45
Говорят, от судьбы не убежишь. Я поняла это на собственной шкуре. Один раз мне удалось сбежать от Молний. В этот раз я, как глупая запуганная овечка прибежала им прямо в руки. Ещё и в серебряных линзах, которые делают меня слишком похожей на атланту.
Никто не двигается с места, солдаты оценивающе разглядывают меня, просчитывают угрозу. Мои солдаты, люди, такие же как я, раздумывают над тем, убить меня сейчас или просто взять в плен. Неужели они не видят, что я такая же, как и они? Неужели эти тонкие, маленькие линзы смогли так легко их обмануть, скрывая мою истинную человеческую природу?
Тишину подземелья нарушает хриплый смех лейтенанта. Он перекидывает ремень автомата через грудь и жестом приказывает Молниям опустить оружие. Медленным, но твердым шагом мужчина приближается ко мне, хищная улыбка змеится на его губах, от чего чуть подрагивает ужасающий шрам, что тянется через нос. Мне хочется вопить, бежать, драться насмерть, но тело не слушается ни единой команды, и всё, что я могу – в бессильном страхе вглядываться в зеленые человеческие зрачки солдата. Я так привыкла к серебряным, золотым и бирюзовым глазам атлантов, что теперь обычные зеленые глаза, серые или карие, как у некоторых из солдат кажутся мне настоящей диковинкой. Лейтенант протягивает руку, и я зажмуриваюсь, ожидая удара, но тяжелая ладонь спокойно опускается на моё плечо.
Он знает, что я такая же, как и его солдаты. Самый обыкновенный человек. Бессильная, загнанная в ловушку девочка. Мужчина испускает ехидный смешок. Мне хочется объяснить всё, попросить о помощи, рассказать о пытках и о похищении атлантами, но язык отказывается поворачиваться и издавать хоть звук.
Вместо этого я снимаю одну из серебристых линз, открывая взору лейтенанта светло-серую человеческую радужку.
- Никак шпионка? – в хриплом голосе лейтенанта звучит неприкрытая насмешка. – На пленную не похожа.
Киваю – это единственное, на что я сейчас способна. В памяти всплывает поцелуй с Джеймсом, наши совместные уроки по борьбе и стрельбе, танец с Фреиром, дружеские беседы за чашкой чая с Виктори и то, как рьяно меня спасали и защищали мои друзья. Не люди. Атланты.
Вздрагиваю и машинально заталкиваю воспоминания куда подальше, хотя передо мной стоят обычные люди, а не атланты, способные читать мысли. Привычка.
- Давно ты здесь?
Наконец у меня получается выговорить хоть несколько слов, хотя голос надламывается и отказывается подчиняться:
- Шесть месяцев.