Глава 5

Я провожу дни и ночи во сне без сновидений, а редкие бодрствования не доставляют мне никакой радости. Я не живу больше, а существую где-то посередине между реальностью и миром грез. Но может быть так и лучше – в царстве Морфея нету боли, только покой и умиротворение. Каждый раз я с радостью ныряю в сон, стремясь уйти от такой мучительной и чужой реальности.

Почему они спасли меня? Почему я не умерла?

Я должна была умереть. Вместо Джессики. Я должна была отдать свою жизнь, а не она. Я не заслуживаю такой большой жертвы.

Мне постоянно дают лошадиные дозы снотворного, из-за чего даже реальность кажется сном. Глупым, надоедливым и бессмысленным сновидением, которому нет конца. Я почти перестала различать, где грезы, а где реальность – из-за лекарств и без того эфемерные границы слишком размылись. Меня больше никто не посещает, а я только рада этому.

Все разрушилось. Все надежды, мечты о лучшей, счастливой жизни, о том, как я познакомлю Джес с моим парнем, как она затем поведет к алтарю, как будет нянчить внуков. В один миг перед моими глазами проносится всё – от похорон родителей и сестры до нашей последней поездки вместе – все счастливые и грустные моменты моей жизни, во время которых она была человеком, на которого я могла опереться, женщиной, которая любила меня как собственного ребёнка. Которая никогда ни в чём не упрекала, поддерживала любой мой выбор и помогала по мере своих возможностей, а порою – и сверх меры. Я потеряла не только последнего из моей семьи – я потеряла себя. Даже после смерти родителей я не чувствовала и толики этой боли. Возможно, я тогда была слишком маленькая, чтобы осознавать ужас произошедшего; а может, я понимала, что всё равно остался человек, которому я могла доверить все свои горести и тревоги и с кем могла разделить радость победы. Возможно, что Джес стала мне даже ближе чем мама, которую я едва помню.

В этот миг я не могла – и не хотела ни о чём думать – меня захлестнула волна тупой боли и отчаяния, ненависти к себе, атлантам, людям, злости на Джес – за то, что она позволила себе погибнуть в такое время. Я ненавидела их всех.

Но даже моя ненависть не могла унять боль, уничтожить воспоминания. Я до сих пор помню всё.