Глава 67
Остальная часть двойного свидания прошла хорошо. Она состояла из того, что Джимми прижимал пакет со льдом к своей челюсти, который бармен любезно дал ему, а Стиву пришлось оттащить Гарри от него, кричащего, что если он еще раз упомянет мое тело, он сделает больше, чем просто задушит его.
Джимми, однако, после этого просто сидел и улыбался, как идиот, как будто его не ударили по лицу, и на всю оставшуюся ночь они с Гарри снова стали лучшими друзьями, все еще препираясь, но я поняла, что так они показывают свою привязанность друг к другу.
Когда мы уходили, Джимми отозвал меня в сторону, усмехнулся и показал на свою челюсть:
- Видишь?
Я нахмурилась, чувствуя себя ужасно:
- Я знаю, мне очень жаль, что так получилось.
Он покачал головой, отмахиваясь от меня:
- Нет, это был любящий удар, мы и не такое друг другу делали.
Но потом он толкнул меня плечом, как девочка-подросток, одарив меня самодовольной ухмылкой, и посмотрел на Гарри через мое плечо, говорящего со Стивом и обратно на меня, снова указывая на свою челюсть:
- Ты ему действительно нравишься.
Я все еще пытаюсь понять, как Джимми хотел, чтобы я восприняла его удар по лицу как комплимент, но опять же, я пытаюсь понять их мир в целом.
Странная, очень странная реальность, частью которой я теперь являюсь.
Когда мы вернулись домой в его квартиру, Гарри выглядел более уставшим, чем обычно, и я знала, что его снова что-то беспокоит.
Я не уверена, было ли это после нашего разговора о том, что люди могут причинить мне боль, или кто-то может забрать меня - может быть, это связано с тем, что Джимми сказал о его подвале, я не знаю, но его разум не был добр к нему.
Я пыталась заставить его поговорить со мной, спрашивала, могу ли я что-нибудь сделать, или что-нибудь, что поможет, если он расскажет об этом, но он как будто заперся в своей голове в той комнате, где он страдает в одиночестве в углу, и никто его не видит.
Я заметила, что теперь, когда Гарри такой, это не так, как было раньше, когда казалось, что он отгораживается от меня. Теперь это больше похоже на то, что он держит себя внутри и не знает, как впустить меня, тащит себя прочь, как раненое животное, которое ушло, чтобы тихо умереть.
Это изматывает.
Когда я проявляла к нему заботу сегодня вечером, мне показалось, что это заставило его чувствовать себя еще хуже, прежде чем мы легли спать, как будто любовь обжигала его, когда касалась его, потому что он чувствовал, что не заслуживает ее.