Глава 81

Сейчас воскресенье, и последние несколько дней были американскими горками, на которых я пытался смириться со всем.

Это не очень-то помогло, я все еще нахожусь как бы в оцепенении.

Я думаю, интересно, как мозг реагирует на сильный стресс, на то, что он перегружен, и какие различные процессы преодоления он создает.

В настоящее время мой процесс преодоления стресса заключается в том, что я едва могу сфокусироваться, и впервые в наших отношениях именно я плохо сплю.

Гарри заметил, как я устала, и впервые за все время нашего знакомства ему пришлось разбудить меня от кошмара прошлой ночью.

Он был таким ярким, как будто ночь с Энди повторилась заново, я буквально чувствовала удар, удар по лицу, то, как меня повалили на землю и выбили из меня дух.

Все эмоции от той ночи были как будто заново, как будто я переживала их заново.

Гарри был вне себя, он понятия не имел, что делать, казалось, что он искалечен печалью, видя, как я переживаю то, через что он проходил уже столько раз - конечно, не в такой степени, как он, но все же.

Мы следовали тому же порядку, что и я с ним, когда ему удавалось успокоить меня, беспомощно пытаясь сделать все, что в его силах - пытаясь подражать тому, что я делаю с ним в такие ночи.

Затем он привел меня в душ, следуя той же традиции, которую мы, кажется, навсегда закрепили друг за другом, оставаясь рядом со мной и пытаясь утешить, прежде чем помочь мне одеться и отвести в постель.

- Я теперь знаю, что ты чувствуешь..., - тихо сказал он, когда я лежала, свернувшись калачиком, и он обнимал меня как можно крепче.

- Что ты имеешь в виду? - спросила я, гадая, о каких чувствах он говорит.

- Когда ты видишь, что мне снится кошмар... Я понимаю, что ты чувствуешь, я знаю, что мои кошмары еще страшнее... Но теперь я это понимаю, - объяснил он, в его голосе звучала скорбь от осознания этого.

Мне стало грустно от того, что он понял это сейчас, потому что я знаю, как мне больно смотреть, как он переживает это.

Я никогда не думала, что услышу это от Гарри, когда он обнимал меня и вырисовывал узоры вокруг моей спины, пока моя голова лежала на его груди, а его другая рука выравнивала медленный ритм вверх и вниз по моему бедру, которое было перекинуто через его бедра, пока он уговаривал меня заснуть, - он тихо напевал.

Я не могла узнать песню, я даже не уверена, была ли она, но только его голос был самой мелодичной колыбельной, которую я когда-либо слышала, я просто не могла поверить своим ушам.