Глава 42
Гарри преподал мне много уроков с тех пор, как мы с ним познакомились, но единственное, чему он научил меня, чего я предпочла бы не знать, это то, что эмоциональная боль может причинить физическую боль.
Я не разговаривала с ним с понедельника, сейчас суббота, и первые пару дней молчание было с его стороны, а теперь с моей.
Он пытался дозвониться до меня в среду, но я не получала никаких звонков поздно вечером, за что я благодарна, потому что знаю, что не смогла бы просто игнорировать его, видя, как то, что преследует его в эти ночи, опустошает его.
Независимо от того, насколько я была обижена или зла, я бы никогда не оставила его одного, когда он в таком состоянии, однако я игнорировала остальные его звонки.
Он не может просто прийти ко мне на работу, потому что меня там нет, я начинаю работать в приюте только в понедельник, и я удивлена, что он не пришел ко мне домой.
Может быть, удар в челюсть - это лучшее, что могло случиться, и худшее одновременно, если бы не эта ночь, я не знаю, как бы сложились наши отношения с Гарри, не знаю, лучше они были бы или хуже. Но я чувствую, что это показало мне, что я больше не хочу мириться с людьми, переступающими через меня.
Я больше никогда не позволю кому-то так обращаться со мной, и Гарри в том числе, даже если это убьет меня.
Большую часть недели я провела, свернувшись калачиком на диване, размышляя, какой смысл в сердце, когда его словно пропустили через мясорубку, словно по моим артериям с такой силой хлещет кислота, что трудно дышать.
Мое тело словно поражено болезнью, от которой я не могу избавиться, и что бы я ни делала, эта пустота внутри меня только усиливает боль, раздающуюся внутри меня.
Кто бы мог подумать, что молчание может быть таким жестоким, если я думала, что тот месяц, когда я не получала известий от Гарри, уничтожил меня, то состояние, в котором я нахожусь последнюю неделю, должно означать, что я превратилась в пепел.
Я даже не могла смотреть на камеру, которую он подарил мне, не чувствуя, что мое горло распухает так сильно, что я задыхаюсь, мои глаза даже потеряли свою цель, они стали чем-то, что умело только производить слезы, размывая все вокруг меня до такой степени, что лучше бы я ослепла.
Я не могу мыслить здраво, не могу есть и могу даже не пытаться заснуть, у него даже не хватает порядочности держаться подальше от моих снов.