Глава 30
Мое дыхание замирает в груди, пока я пытаюсь осмыслить, правильно ли я ее услышала:
- Маргарет, погодите, что значит "Энди в больнице"?
Я быстро отстраняюсь от Гарри, у меня начинается паника, я встаю, прижимаю руку ко лбу и смотрю на Гарри, который все еще смотрит на меня с нечитаемым выражением лица и нахмуренными бровями.
Все, что я слышу по телефону, это всхлипывания Маргарет, она звучит безутешно, она даже не может говорить.
Что случилось? О Боже, он пытался причинить себе боль? Он попал в аварию?
Я знаю, что из-за того, что он сделал со мной, я не должна так волноваться, как сейчас, но у меня просто нет сил на ненависть или злобу, я никогда не смогу чувствовать себя хорошо от мысли, что кому-то причинят боль, независимо от того, что он сделал мне.
- Ты знала Эбби? - плачет она, ее голос звучал совершенно убитым горем.
Маргарет всегда была мила со мной, она никогда много не говорила и казалась сдержанной и уравновешенной, но, тем не менее, она всегда была вежлива.
Мое собственное сердце разрывается, когда я слышу, что она так расстроена.
- Знала что? Маргарет, я не понимаю, что случилось? - говорю я, еще больше паникуя, и бросаю на Гарри странный взгляд, когда он поднимается с дивана, идет на кухню, берет стакан и достает из-под раковины бутылку виски.
Серьезно?
Мое внимание отвлекается от него, когда Маргарет задыхается от того, что она говорит дальше, и весь цвет исчезает с моего лица, когда моя рука падает на бок:
- Наркотики... ты знала, что он принимал наркотики?
Я чуть не роняю телефон, прижимая руку к животу, когда чувствую позыв к рвоте:
- О чем вы говорите? - спрашиваю я, мой разум мчится со скоростью сто миль в час.
Энди никогда бы не прикоснулся к наркотикам, что, черт возьми, произошло?
Я смотрю на Гарри с расстроенными глазами, который прислонился к кухонной стойке, отхлебывая напиток, который он сам себе приготовил, с сжатой челюстью.
Он даже не смотрит на меня, и я не могу понять, почему он хотя бы не спросил, что происходит, или даже, кажется, не заботится об этом.
В трубке раздается еще один надтреснутый всхлип, прежде чем я слышу какой-то тихий разговор и шарканье, и в трубке раздается голос отца Энди:
- Эбби?
Он звучит гораздо более собранно, почти совершенно не задетый, в его голосе все тот же уверенный тон.
- Дэвид, здравствуйте - извините, пожалуйста, вы можете сказать мне, что происходит? - я спешу, чувствуя себя все более напряженной с каждой секундой.