Глава 24

Адам

-Не паникуй. Такие люди, как он, чуют неуверенность за милю, - наставлял Кларк, глядя прямо перед собой.

-Я просто переживаю. Мэдисон сказала, что у нас всего один шанс. И если у нас не получится, завтра они подпишут этот грёбаный контракт. Она потеряет всё, - поправил узел галстука, который давил так, словно кто-то затягивал удавку на моей шее.

-Так, - мужчина схватил меня за плечи и развернул к себе, - забудь! Это бизнес-встреча, - вцепился в галстук и немного потянул его, чтобы ослабить, - мы пришли с предложением, от которого невозможно отказаться. Если его цель - деньги, он клюнет. И нам нужно, чтобы он клюнул. Такую рыбу нельзя упускать.

-А если деньги не являются приоритетом?

-Что ж... - Дэвис убрал руки в карманы брюк и пожал плечами, - тогда он конченый кретин. Так что, если он откажет, можешь с ним делать всё, что пожелаешь, - ухмыльнулся друг, и двери лифта плавно разъехались в стороны.

На этаже нас встретил мужчина лет тридцати-тридцати пяти.

-Добрый день. Мистер Дэвис и мистер Прайс, полагаю?

-Всё верно, - кивнул Кларк.

-Пройдёмте. Сеньор Калво ожидает вас, - с этими словами он повёл нас через длинный стеклянный коридор, в конце которого на матовой поверхности двери висела такая же стеклянная табличка с надписью:

Генеральный директор Марио Алехандро Калво-Молина.

-Готов поспорить, у него и туалет весь из стекла, - ухмыльнулся Кларк, и я поддержал его лёгкой улыбкой, - если следовать его логике, наши офисы все должны быть из железа.

Мы позволили себе пару секунд повеселиться и снова приняли серьёзные выражения лиц, когда дверь отворилась, и ассистент заглянул внутрь.

-Пожалуйста, проходите, - мужчина распахнул перед нами дверь и посторонился.

Первое, что бросилось в глаза, когда мы вошли в кабинет - ошеломительный вид на Нью-Йорк, открывающийся сквозь полукруглое панорамное окно офиса на восемьдесят первом этаже. Из-за чёрного стеклянного стола поднялся подтянутый мужчина средних лет в тёмно-синем костюме и проследовал к столу для переговоров.

-Добрый день, господа, - отодвинул стул с противоположной стороны стола, - прошу, присаживайтесь.

Мы заняли свои места, и я встретился с изучающим взглядом зелёных, слегка прищуренных, глаз, скользнувших по моему лицу. Я представлял его совсем другим. Более тёмным, грубым, вселяющим ужас. Но перед нами сидел совершенно обычный человек. С глубокими морщинами вокруг рта и глаз, говорящими о том, что этот человек привык улыбаться. Но глубокие борозды на лбу и между бровей, свидетельствовали совершенно о другом.

-Какова цель Вашего визита? - прервал мои размышления Марио, сложив руки перед собой и сцепив их в замок.

-Я - исполняющий обязанности генерального директора Кларк Дэвис и Адам Прайс, - указал на меня, - собственно сам генеральный директор Прайс Айрон Энтерпрайз. Наша компания занимается добычей железных руд и производством строительного металла.

-Я наслышан об успешности работы Вашей компании, - мужчина снова посмотрел на меня, и его губы дрогнули в едва заметной ухмылке, - чего же Вы хотите от меня?

-Мы предлагаем Вам рассмотреть объединение наших компаний, - продолжил Дэвис, передавая планшет Марио, - мы проанализировали Ваши показатели за последние два года и, признаться честно, они впечатляют. Здесь Вы можете наблюдать рост прибыли нашей компании. За последние два года оборот вырос на двадцать один процент. Чистая прибыль увеличилась на шестнадцать процентов. Наши аналитики провели сравнительный анализ при возможном слиянии наших компаний. Гарантированное увеличение чистой прибыли - двадцать семь процентов, увеличение доли рынка - на девятнадцать процентов уже через год совместной работы.

-Я правильно понимаю, Вы предлагаете основать крупнейшее в стране предприятие по производству строительных материалов? - Марио глянул исподлобья на Дэвиса, а затем на меня, постукивая стилусом по стеклянной поверхности стола.

-Именно, - кивнул Кларк.

Марио откинулся в кресле, хмуря и без того морщинистый лоб. В его взгляде читалось тщательно скрываемое замешательство. Он снова взглянул на меня, прищуривая один глаз, и произнёс то, чего я боялся больше всего.

-Боюсь, что Вы опоздали, господа. Мы уже приняли решение слиться с другой компанией.

-Строительной, мы в курсе. Вы же понимаете, что это куда менее прибыльное решение, чем то, что мы Вам предлагаем, - спокойно произнёс Кларк.

-Процесс уже начался, - отрезал мужчина, протягивая планшет обратно.

-Не начался, - вступил я, - подписание контракта назначено на завтра. Только после этого начнётся процесс, - я сверлил его испепеляющим взглядом, - Вы ведь в курсе, кто я, не так ли?

-Разумеется, я в курсе, - ухмыльнулся Марио, снова откинувшись в кресле и сложив руки на подлокотники, - Вы - Адам Прайс - тот самый футболист, с которым связалась моя дочь. Признаться честно, я удивлён, что Вы владеете столь крупным бизнесом.

-Крупным и успешным, - подметил я, и мужчина поднялся из-за переговорного стола, направляясь к рабочему.

-Тем не менее, я вынужден Вам отказать.

Я изо всех сил пытался держать себя в руках, не давая волю гневу и отчаянию, бушевавшему внутри меня.

-Дело в ней, не так ли? - я повернулся к нему лицом, так же откинувшись в кресле и заметил ухмылку на лице Кларка, - дело в Вашей дочери. Вы так отчаянно пытаетесь привязать её к себе, что решили продаться за гроши? Почему Вы так поступаете с ней? Вы действительно верите, что таким способом Вы её вернёте? Лишая её всего, к чему она так долго и упорно шла? Насильно выдавая её за того, кого она не любит? Вы же всё детство не давали ей продохнуть.

-Моя дочь слишком упряма, - вздохнул мужчина и опёрся ладонями о столешницу.

-Это Вы её сделали такой. Всю жизнь испытываете её на прочность, вставляя палки в колёса. Неудивительно, что Мариса не желает иметь с Вами дела. Она вынуждена держаться вдали от угасающей матери, только потому, что Вы душите её своим мировоззрением.

-Моя дочь не должна вращаться в таких кругах. Среди таких, как вы, - пренебрежительно махнул рукой в мою сторону.

-Каких, таких как мы? - непонимающе вздернул бровь.

-Похотливых мужланов, западающих на каждую юбку. Моя дочь достойна большего.

-Большего? Такого беспринципного ублюдка, как сынок Вашего потенциального союзника? Которого отец пытается приструнить, заставив жениться? В браке с ним она будет счастлива, так Вы думаете?

-Это не Ваше дело, мистер Прайс, - насмешливо фыркнул и выпрямился.

-Моё! Вот именно, что моё! Я люблю Марису! Ваша дочь - потрясающая женщина. Сильная, целеустремлённая, мужественная. Но под этой маской всё ещё кроется маленькая, хрупкая, ранимая девочка. Одинокая. Лишённая любви и заботы самого дорогого ей человека. Скучающая по тому отцу, которого имела в детстве. До того, как всё это началось. До того, как Вы предали её. Вы совершаете огромную ошибку. Очевидно, так Вы пытаетесь вернуть её домой. Но заставив её бросить всё и жить рядом, Вы не вернёте её. Она окончательно возненавидит Вас. Ваша жена уже забывает Вас. Неужели Вы хотите, чтобы и Ваша дочь вас покинула?

-Она уже меня покинула, - сложив руки в карманы, Марио повернулся к окну.

-Это не так. Я знаю, каково это - потерять семью. Это неописуемая боль. Нет ничего больнее, потери близких. Но куда легче перенести смерть всей своей семьи, чем потерю ещё при жизни. Она давно Вас потеряла, как отца. Но у Вас всё ещё есть шанс. Вы всё ещё можете всё исправить. Не делайте этого. Не лишайте её всего, что ей дорого.

Марио продолжал стоять, не двигаясь и смотря куда-то вдаль.

-Наше предложение в силе в течение сорока восьми часов, - я поднялся из-за стола, показывая знак Кларку, и направился к двери, - не совершайте ошибку. Она никогда не простит Вам этого.

Не попрощавшись, мы с Кларком покинули кабинет, и я с сумасшедшей скоростью рванул к лифту.

-Думаешь, он изменит своё решение? - с осторожностью поинтересовался Дэвис.

-Это всё, на что нам остаётся надеяться, - уперевшись в поручни, я смотрел на своё отражение в стенах лифта и пытался восстановить дыхание.

-Мне кажется, твои слова его задели.

-Главное, чтобы от этого был толк, - растерянно взглянул в глаза Кларка, и он похлопал меня по плечу.

***

Мариса

Я вздрогнула от стука, прерывающего моё самобичевание. Дверь слегка приоткрылась, и в проёме показался Марио.

-Ты готова?

Я встретилась с его пустым взглядом, в котором невозможно было разглядеть хоть что-то. Весь вчерашний день и сегодня за завтраком он избегал попыток посмотреть на меня. Поговорить со мной. Словно это могло сломать его.

Что, чёрт побери, вчера произошло? Встретился ли он с Адамом? О чём они говорили? И почему сейчас я стою посреди своей комнаты, облачённая в элегантное чёрное платье, и жду команды, когда меня поведут на расстрел? Неужели всё провалилось? Неужели все попытки остановить его были тщетными? Как же так, любимый? Не могу поверить! Не хочу верить в то, что мы проиграли.

Пытаясь проглотить чёртов булыжник, преграждающий путь воздуху, я отчаянно нуждалась в ком-то, кто не позволит мне свалиться в обморок от неизбежности.

Вторник.

Почему я дожила до этого проклятого дня?

Молча, не произнося ни слова, я направилась к двери, открыла её шире и, игнорируя отца, двинулась к выходу из дома.

Ни единого слова. С тех пор, как мы поговорили с ним в его кабинете о маме, мы не обменялись ни единым словом. Он избегал разговоров со мной весь вчерашний день. Сегодня же у меня не осталось сил о чём-либо говорить с ним.

Это предательство. Самое настоящее предательство. Не знаю, на что я надеялась. Я ведь знала, с какой целью он вернул меня домой. Но всё равно где-то в глубине души, очень-очень глубоко, я верила, что он не способен поступить так со мной. Что он всё ещё остаётся моим папой. Тем, кто желал для меня самого лучшего.

Но нет. Этого человека больше не существует. Его выжгло горе потери и отчаяние.

Я ощущала себя роботом. Бесчувственной неживой машиной. На автомате покинула дом, села в его машину и всю дорогу молчала, сжимая подол своего платья и гипнотизируя пролетающие мимо здания. Мы припарковались возле высокого стеклянного футуристического здания, похожего на нескончаемую башню из деталек Лего, хаотично выпирающих и ловко балансирующих на тонкой основе. Машина остановилась у главного входа в здание, и я потянулась к дверной ручке, но замерла, почувствовав, как его ладонь обхватила мою.

-Мариса, дочка, скажи хоть что-нибудь, - его голос был тихим и напряжённым, но он даже не посмотрел на меня.

-Что я должна сказать? Ты ждёшь, что я упаду на колени и стану рыдать? Умолять тебя, не поступать так со мной? Я уже говорила это. Но, очевидно, тебе плевать на мои чувства. Так что не нужно строить из себя заботливого папочку. Ты даже не взглянул на меня ни разу за последние сутки. Сказал всего лишь пару слов, - тщательно сдерживаемые слёзы душили, разрывали душу на части, - так к чему всё это? Я не позволю себе упасть ещё ниже. Раз я проиграла всё, чем дорожила, я приму это поражение с достоинством, - вырвала свою руку и, с гордо поднятым подбородком, покинула салон авто.

Всё это лишь глупая маска. Отвратительная мерзкая игра. На самом деле, мне хотелось броситься ему на шею и взывать к отцовскому сердцу, которое заколочено где-то очень глубоко внутри этой чёрствой оболочки, так долго, пока он не сжалился бы. Отчаянно рыть ногтями сухую безжизненную землю в поисках того забытого, любящего и заботливого отца, который ни за что на свете не подверг бы свою малышку такому испытанию.

Но он больше не тот мужчина, которого я любила и которым восхищалась. Его не существует уже очень давно.

Марио поравнялся со мной, и мы направились к стеклянным вращающимся дверям. Я старалась изо всех сил держать равновесие на высоких тонких шпильках, но постоянно подкашивающиеся колени противились каждому моему шагу. С каждым пройденным ярдом я теряла частичку души, медленно рассыпалась, как песочный замок, построенный слишком близко к береговой линии и размываемый очередной волной. Пройденный путь казался чем-то нереальным. Словно всё это происходит не со мной. Словно я вижу ужасный сон, который рано или поздно должен прекратиться. Из которого рано или поздно меня должны вырвать тёплые заботливые объятия.

Я знаю, что всё кончено. Что спустя всего несколько минут, моя жизнь окончательно перевернётся с ног на голову. Но где-то внутри меня ещё теплится надежда на чудо. Что в самый последний момент случится что-то, что невозможно было предвидеть. Что совершенно невероятным образом ситуация повернётся в нашу пользу.

Как бы это ни было глупо, я всё ещё надеюсь на это. Хотя, очевидно, раз я стою в углу огромного лифта и стремительно поднимаюсь на самый последний этаж крупной строительной компании под конвоем в лице своего отца, значит единственный шанс, который у нас был, оказался слишком слабым, чтобы переубедить его.

Двери лифта распахнулись, и я на автопилоте вышла из кабины. Нас встретила молодая девушка с весьма аппетитными формами, обтянутыми слишком откровенным платьем, и длинными распущенными волосами цвета пшеницы.

Если его папаша выбирает таких цыпочек в секретарши, чего он ожидает от собственного сына?

Мы быстро добрались до кабинета генерального директора и, в момент, когда дверь распахнули в пригласительном жесте, моё сердце пропустило удар, и я слегка пошатнулась назад. В последнюю секунду успела ухватиться за первое, что попалось под руку - рукав пиджака Марио, и тут же почувствовала его сильную хватку на своём запястье. В его глазах застыл ранее не знакомый мне ужас.

Давай же, чёрт побери, папа, одумайся! Не поступай так со мной.

Но, нет. Всё, что он сделал - подхватил меня, выровнял и потянул за собой вглубь кабинета.

Прости, Мариса. Кажется надежда на этого человека умерла слишком давно.

В кабинете, возле огромного круглого стола нас встретили двое мужчин. Оба они выглядели безупречно: подтянутые, в угольно-чёрных дорогих костюмах, с аккуратно уложенными тёмно-каштановыми волосами и мерзкими, хищными, белоснежными улыбками.

-Марио! - воскликнул старший, - наконец-то вы прибыли, мы уже заждались. Чарльз, познакомься, это Марио, мой будущий партнёр и твой без пяти минут тесть. А это, я так понимаю, твоя обворожительная дочурка? - его сумасшедший взгляд остановился на мне, и меня аж всю дрожью прошибло.

-Да, Джек, это моя дочь, Мариса, - без энтузиазма кивнул головой Марио.

-Приятно с Вами познакомиться, Мариса, - тот, что помладше, протянул руку, обхватывая мою безжизненную ледяную ладонь, и подтянул к себе, - я - Чарльз, - и его губы коснулись тыльной стороны моей ладони.

Я натянуто улыбнулась и отняла руку, поспешив вытереть остатки этого склизкого червя на своей коже о пиджак Марио.

-Присаживайтесь, - мой будущий недомуж отодвинул для меня стул, и я наконец-то обрела опору, опустившись как можно более сдержанно. Марио занял место справа от меня, а Чарльз - напротив, оценивающе скользя взглядом от моих губ к моей груди, тщательно скрываемой плотной тканью.

Господи, помилуй! Где здесь урна?

Пока эти двое бизнесменов перекидывались любезностями, я пристально разглядывала Чарльза. Он не урод, определённо. Природа наградила его вполне сносным телосложением, симпатичной мордашкой с пухлыми губами и светло-карими большими глазами. Он красив, даже слишком. Про таких говорят - смазливый. Детское округлое личико совершенно не казалось привлекательным. Не было в нём того огня, который мне нужен. Не было этих чётко очерченных скул, к которым страшно прикоснуться, чтобы не пораниться. Не было этого озорного блеска в ледяных голубых глазах, который способен намертво пригвоздить тебя к месту и заставить сердце колотиться от предвкушения. Не было огромных мужественных ладоней, которые хотелось почувствовать на своих бёдрах, нагло скользящих под юбку, проникающих под тонкую невесомую ткань трусиков. Даже его голос звучал слишком мелодично. Такой не способен пробудить желание одним лишь словом. Одним лишь дыханием.

Всё в нём было не то. Потому что это был не Адам.

Мои размышления были прерваны стопкой бумаг, сунутой прямо под нос.

-Это контракт, который обозначит ваши обязательства друг перед другом, - с невинной улыбкой прокомментировал Джек.

Я подняла документы со стола и заметила краем глаза, как Марио проследил за моими движениями и зафиксировал взгляд на моём лице. Мне было тошно даже посмотреть на него. Боль и обида сковали всё моё нутро настолько, что я, кажется, перестала дышать. Всё внутри покрылось гадкой изморозью, тело оледенело настолько, что пальцы сводило судорогой.

Я пыталась сосредоточиться на словах, но мой разум был пуст до тех пор, пока я не наткнулась на впечатляющий список условий, которые обязана была соблюдать.

Меня не поразила необходимость отказаться от работы, которую я так любила, не удивляло обязательство хранить верность, не испугали даже сроки моего заточения - двадцать лет. Но когда я увидела это.

-Наследник? - дрожащим голосом произнесла я и, кажется, побледнела, - в течение полутора лет я должна родить Вам наследника или наследницу? - подняла глаза на мужчину, сидящего наискосок от меня, и совершенно не удивилась его лучезарной улыбке.

-Разумеется, милая. Брак - ничто, если в нём нет детей. Наша родословная должна продолжаться в наших детях. И моему сыну давно пора завести хотя бы одного. Вы прекрасно подходите друг другу. Вы молоды, активны, с великолепными данными. У вас будут замечательные детки, дорогая...

Он продолжал свою тираду, но всё, что я слышала - оглушающий звон. Даже не звон, а словно кто-то бьёт в колокол прямо над моей головой. Раскатистые удары разбивали моё сознание на части.

Это всё чересчур. Это всё какая-то отвратительная глупая шутка. Я готова стерпеть многое ради спокойной кончины своей матери. Но это...

Всё поплыло перед глазами. Мир вокруг превратился в вакуум, поглощающий, отнимающий у меня последние частички воздуха. Контракт давно уже выпал из моих рук, а я просто висела над столом, пытаясь дышать как можно глубже.

Внезапно бумаги передо мной исчезли, а меня кто-то обхватил за плечи, поднял со стула и стремительно повёл прочь из кабинета, продолжая крепко удерживать.

Я безвольно перебирала ногами, пытаясь не упасть и не бороздить острыми носами гранитный пол коридора, пока тот, кто меня буквально тащил на себе, не вошёл в лифт и ударил со всей силы по кнопке на панели.

-Дыши, милая. Слышишь? Дыши! - тёплые ладони принялись похлопывать меня по щекам, пока я пыталась сфокусировать зрение и разглядеть того, кто стоял передо мной.

-Господи, прости меня! - прорычал знакомый голос, и рядом с моей головой раздался громкий удар, подбросивший моё тело в испуге, и я резко вдохнула воздух, раздирая глотку.

Протрезвев, я перевела ошарашенный взгляд на Марио, расхаживающего от одной зеркальной стены к другой и растягивающего лицо ладонями с такой силой, что очертания его перепуганных глаз привело меня в шок. Он словно обезумел, вцеплялся в свои волосы пальцами, что-то бормотал и метался, будто запертый дикий зверь.

Неожиданно он замер прямо передо мной и обхватил ладонями мои щёки.

-Всё кончено! Слышишь? Всё кончено! Я кретин! Я чудовище, - взвыл, глядя на меня глазами полными слёз, и блуждая дрожащими морщинистыми пальцами по моему лицу и плечам, - господи, какое же я чудовище, - из его груди вырвался горький всхлип, - малышка моя. Моя маленькая девочка. Как я мог? Как я мог подвергнуть тебя такому?

Я не узнавала человека, стоящего передо мной. Жестокий, стойкий, несшибаемый мужчина превратился в слабого, маленького, рыдающего в голос мальчишку.

-Я знаю, мне нет прощения, - очередной всхлип отразился от металлических стен, перебивая гул механизмов, - столько лет. Столько лет я методично выжигал себя из твоего сердца. Столько лет ты жила в одиночестве. А всё из-за чего? - рыдания сотрясали крепкое мужское тело, а я, прибитая намертво к холодной стене, не могла пошевелить и пальцем. Всё, что я ощущала - горячие слёзы, бороздившие кожу моих щёк и капающие прямо на грудь. Мне казалось, что я слышу, как они прожигают ткань, обжигая нежную плоть.

Двери лифта разъехались, и Марио снова подхватил меня под локоть, стремительно выводя из здания прямо к дверям его лимузина. Усадил меня на пассажирское сидение и, заняв место прямо передо мной, упёрся локтями в колени и уткнулся лицом в ладони.

Кажется, я ещё никогда в жизни не пребывала в состоянии такого мощнейшего шока. Всё, что происходило в последние минуты, смешалось в один огромный пёстрый ком. И я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы оказались в машине, но мужчина наконец отнял руки от лица и напряжённо выдохнул.

-Я даже не знаю, что мне сделать, чтобы ты простила меня, - сдавленно прошептал, продолжая опираться на колени и смотреть перед собой.

-Что всё это значит? - осторожно спросила я.

-Это значит, что ты свободна, - всё так же не поднимая головы, Марио вздохнул и закрыл глаза, - это значит, что тебе больше нечего бояться. Твоя мама останется дома и будет жить в любви и заботе, пока её время не выйдет, - последнее слово он проглотил, давясь очередным потоком слёз.

-Мариса. Дочка, - снова закрыл руками лицо и втянул воздух, - неужели всё это совершил я?

Я не знала, что ответить, потому что смятение было настолько сильным, что я растеряла абсолютно все эмоции и способность мыслить.

-Я всего лишь хотел, чтобы ты была рядом. Всегда. С самого твоего рождения я надеялся и верил, что ты всегда будешь рядом со мной. Когда твоя мама умерла, и ты осталась на моих руках, - горький всхлип прервал его монолог, - такая крошечная и беззащитная, я смотрел на тебя и совершенно не представлял, как нам дальше жить. Как мне справиться со всем этим в одиночку? Как вырастить из тебя достойного человека? Прекрасную девушку, уверенную в себе женщину, которая будет знать себе цену. Я не представлял, что с тобой делать. Я хотел подарить тебе целый мир. Я должен был усердно работать, чтобы дать тебе всё, чего ты заслуживаешь, но понимал, что всё, что тебе нужно, это родительское тепло. Ты росла, становилась более стойкой, требовательной, а я не справлялся. Тогда появилась Летисия. Женщина, которая одним только своим взглядом сразила меня наповал. Чьё присутствие заставляло сердце биться сильнее. Я был напуган и рад одновременно, когда почувствовал, что влюбился. Снова влюбился, - внезапно рассмеялся и зажал рот рукой.

-Но ещё больше я был поражён, что столь молодая девушка может искренне полюбить чужого ребёнка. Зачем, казалось бы, ей связываться с отцом-одиночкой, когда у неё может быть своя семья с кем-то другим. Но она смотрела на тебя с такой нежностью и любовью. Словно ты самое прекрасное создание на земле. Словно ничего иного и желать невозможно. И я влюбился в неё ещё сильнее. Я был благодарен Господу, что он дал мне ещё один шанс.

-Годы шли, ты взрослела, обретала характер, становилась сильной и настойчивой. Всё начиналось с безобидных вещей, начиная от выбора нарядов, заканчивая твоей внезапной любовью к спорту. Это стало первым серьёзным разногласием между нами. Я не понимал, как такая маленькая девочка может наслаждаться чем-то подобным. Мужской агрессивный вид спорта. Это совсем не то, чем должны интересоваться девочки. Они должны интересоваться танцами, живописью, музыкой. Быть нежными и воздушными. Твоя любовь к футболу меня пугала. Ты была одержима. Я запрещал ходить на матчи, а ты тайком смотрела записи игр на старом видеомагнитофоне. Я запретил быть частью этого мира, но ты и тут меня обвела вокруг пальца, - отец закрыл глаза и улыбнулся. Впервые за несколько лет он искренне улыбнулся.

-Я понимал, что теряю тебя, но не знал, как остановиться. Оглядываясь назад, я осознаю, каким ничтожеством я был, терроризируя собственную дочь. Как я мог причинить тебе столько боли? - хмыкнул, и его лицо вдруг стало каменным.

-Я испугался ещё сильнее, когда проявились первые признаки болезни твоей матери. Мне стало страшно. Я знал, я понимал, что рано или поздно наступит момент, когда она перестанет меня узнавать. Когда я снова потеряю любимого человека. Тогда я впервые начал действовать. Жёстко. Я не горжусь тем, что делал, но я осознавал, что простой просьбы вернуться домой, когда ты боишься, что я снова запущу руки в твои дела, будет недостаточно. Ты уже отдалилась. Ты уже не доверяла мне и была слишком самостоятельной. Честно, в глубине души я гордился тем, насколько целеустремлённой ты была. Училась, подрабатывала, чтобы добиться своей мечты. Но это безумно пугало. Я знал, что тебя ничто не остановит.

Я слушала его монолог и не могла поверить, что, чтобы поговорить и понять друг друга, нам потребовалось столько лет. Столько мучительных лет вражды и ненависти.

-В ту ночь, когда Летисия проснулась и не узнала меня, я понял - это начало конца. Уже ничего не будет так, как прежде. С этого момента у меня не осталось никого. Никого, кроме родной дочери. И в голову пришла совершенно безумная мысль. Я решил, - тяжёлый вздох, - я решил, что её благополучие - единственное, что способно вернуть тебя домой. А тут ещё и Джек объявился со своим предложением. Мне плевать на деньги. Для кого всё это, если у меня никого нет? Но это позволило бы мне закрепить тебя рядом с собой. Единственной загвоздкой было то, что мама задержала бы тебя всего на пару лет, а может и меньше. А потом бы ты снова уехала. Мне нужно было, чтобы ты осталась хотя бы в Нью-Йорке. Навсегда. И я согласился на сделку. Моё отчаяние затмевало разум до вчерашнего дня. Пока тот молодой человек не пришёл в мой офис.

Я вся вздрогнула от понимания того, что они всё-таки встретились.

-Он говорил о тебе с таким восхищением и гордостью, - покачал головой, - это я должен так о тебе говорить. Я должен восхищаться тобой так и убеждать других людей в том, чего ты достойна. Я впервые почувствовал себя ничтожеством. Я презирал всех этих футболистов за их разгульный образ жизни...

-Адам не такой, - прервала его охрипшим голосом и встретила печальный взгляд Марио.

-Не такой, - согласно кивнул и повернулся ко мне, - он меня удивил. Не каждый мужчина придёт бороться за свою женщину. Тем более так красиво. Он держался очень достойно и не испугался ткнуть меня носом в моё же дерьмо. Отчитал меня, как глупого мальчишку, а потом знаешь что сделал? - взглянул на меня исподлобья и рассмеялся, - он ушёл. Ушёл и дал мне сорок восемь часов подумать. Никто и никогда не ставил мне условий. А он это сделал.

Я невольно рассмеялась, вспоминая наши первые встречи и его фразу о том, что он не отступает, если чувствует слабое место. Я - слабое место Марио. И он надавил на него.

-Мне очень жаль, что я подверг тебя тому стрессу, который тебе пришлось испытать сегодня. Да и вообще в последние несколько месяцев. Я просто отчаялся. Но когда ты выделила пункт о детях в этом проклятом контракте, я вдруг осознал, что не этого я желаю. Я уже потерял твою любовь и уважение. Но в глубине души я всё ещё грезил о счастливой семье и о внуках, которые с гордостью и любовью будут называть меня дедушкой, - его глаза наполнились слезами и губы затряслись, когда он протянул ко мне руку и попытался коснуться моей ладони.

-Я знаю, нелегко простить всё то, что я натворил. И я не жду, что ты снова однажды произнесёшь ласковое «папа», - сглотнул и по его щекам полились слёзы, - но я прошу. Умоляю, дай мне шанс. Дай мне хотя бы крошечную возможность вернуть твоё уважение и доверие. Клянусь, я больше никогда не причиню тебе боль. И прикончу любого, кто осмелится так поступить с тобой. Хотя страшнее меня, наверно, не существует монстра на свете, - опустил голову, поглаживая мои ладони своими худыми морщинистыми пальцами.

Я никогда не слышала от него ничего подобного. Никогда не видела его настолько искренним и взволнованным. Он поднял белый флаг. Рухнул к самым ногам и молил о пощаде. И я не сдержалась. Подавшись вперёд, я обхватила его шею и прижалась изо всех сил, давая волю слезам.

От неожиданности он на секунду застыл, а потом вцепился в меня, уткнулся в плечо и разрыдался. Гладил мою спину и голову, прижимая к себе близко-близко, и шептал, как сильно меня любит.

Мы сидели так до самого конца пути. Всё тело затекло, но мы оба так нуждались в этом долгожданном тепле, что совершенно не обращали на это внимания.

Этот день перевернул мою жизнь. В этот день я снова обрела семью.

_________________________________

😭🤧
Ну вот и всё. Марио больше не говнюк, да и никогда им может и не был. Просто не знал, как выкарабкаться из той трясины, в которую сам затянул и себя, и дочь 😔

Теперь можно выдохнуть и ждать встречи Адама и Марисы 🥰