ГЛАВА 5. УМНЫЕ НА ПЕННИ, ГЛУПЫЕ НА ФУНТ

УМНЫЕ НА ПЕННИ, ГЛУПЫЕ НА ФУНТ

5-1

— А вот и Лакки! — шепчет домработница, её голос звучит медленно и настороженно.

В коридоре стоит кот — неподвижный, как окаменевший монолит. Растопыренными когтями он врастает в мраморную плитку. Взглядом, полным злобы, уставился, не узнавая ни Джейка, ни миссис Харпер. Шерсть, белая и пушистая, стоит дыбом, кот больше похож на взлохмаченное разъярённое чудовище, чем мирное домашнее животное. Глаза, как два полыхающих угля, сверкают в полумраке. Лакки шипит — резко, протяжно, как змея перед атакой. В гостиной попугай Бэнтли также замирает, учуяв надвигающийся кошмар. Лакки не узнаёт их. И Джейк не узнаёт Лакки.

— Лакки, Лакушка! — подзывает мальчик. — Иди сюда! — он встаёт со стула, делает шаг вперёд, но кот резко срывается с места, оставляя за собой белую полоску шерсти в воздухе, словно падающий пух.

— Эй, ты куда? — Джейк выскакивает за ним в коридор, осматривается по сторонам. Но коридор кажется бесконечным, растягивается с каждым его движением.

Он находит кота в гостиной. Лакки забрался на закрытый рояль «Blüthner» Мэй. Его лапы, кажется, плавят поверхность крышки. Рояль стоял здесь столько лет, что стал больше частью декора, чем музыкальным инструментом. Джейк же к музыке интереса не проявлял.

Но сейчас этот блестящий бело–золотой гигант кажется жертвой, а Лакки — хищником, готовым к нападению.

Джейк медленно приближается, шаги осторожны, будто он идёт по натянутому канату.

— Лакки, дружище, это я. — Он говорит это мягко, но голос всё равно звучит фальшиво. Сам он чувствует это.

Кот шипит, отодвигается, спрыгивает на пол, его шерсть встаёт дыбом, как у электризованного провода. Бэнтли, попугай в клетке в углу комнаты, обычно шумный и разговорчивый, сейчас притих. Его глаза закрыты, он делает вид, что его здесь нет — что для него чрезвычайно необычно, временами заткнуть эту птицу невозможно.

— Что с тобой? — шепчет Джейк, смотря, как Лакки пятится к телевизору. Но в коте что–то меняется. Похоже, он чует что–то странное и инородное, о чем Джейк не имеет понятия.

Напряжение между ними нарастает, и Джейк решает оставить кота в покое. Притихшую гостиную заливает звук из телевизора. Картинки сменяются, экран мигает, мальчик снова и снова нажимает на пульт.

«Избыточность, всего лишь избыточность! Подумать только — двести каналов и ничего достойного внимания!» — раздражённо думает он. Рука останавливается, и перед ним разворачивается море жизни в океане, тысячи рыб плывут между кораллами. Голос комментатора говорит что–то монотонное, но Джейк не слушает, просто пялится в экран. В голове как пьяный прохожий шатается только одна мысль: «Что со мной не так? Я схожу с ума?»

Он сидит неподвижно, погружённый в вязкое болото своего сознания, где мысли пульсируют, как неистовый барабан. Один, два, три. Снова. Один, два, три. Счёт — его единственная связь с реальностью, которая медленно тает, словно восковая свеча под жарким пламенем. Полчаса проходят, как мгновение. Или как вечность.

Всё вдруг кажется не на месте: рояль, который больше похож на алтарь; тишина попугая, как молчание перед бурей; экран, на котором рыбы начинают двигаться хаотично, как будто что–то их преследует.

Лакки все ближе приближается к телевизору, рыбы, стремительно мчащиеся по экрану, магнетически притягивают его взгляд.

Джейк вскакивает. Внутри всё обрывается. Он бросается к коту и хватает его за пушистое тело. Лакки извивается, упирается лапами, когти царапают руки Джейка, но тот держит крепко, даже когда боль простреливает запястья.

— Лакки, это я! Что с тобой? — его голос дрожит, почти срывается, но он продолжает. Кот вдруг обмякает и сворачивается на его коленях в плотный клубок, с ушами, прижатыми к голове. Мохнатое тело дышит часто, как у загнанного зверя. Джейк чувствует, как дрожь кота передаётся ему. Она проникает глубже, в самую сердцевину его беспокойного разума.

— Чу–чу! — раздаётся тонкий, пронизывающий свист в голове. — Моя станция! Остановите, я выхожу!

Лакки резко дёргается, визжит, как никогда раньше. Когти впиваются в руку, и Джейк почти вскрикивает от боли, но не успевает. Кот вырывается, падает на пол. Озлоблено и испуганно шипит, явно что–то чувствует, готов бросится на невидимого врага. Шерсть стоит дыбом, глаза — две полыхающие медные монеты, когти обнажены, он готов атаковать врага, которого никто не видит.

— Фу–фу! Это ещё что такое?! — голос в голове звучит с отвращением, сухой и саркастический. — Убери эту взбешённую волосатую тряпку от меня! Великий разум не намерен терпеть таких... эксцессов! Прикажи ему умолкнуть!

Джейк громко хлопает в ладоши, пытаясь спугнуть кота. К счастью, Лакки сам рад исчезнуть. Но Джейк чувствует, что кот всё ещё где–то рядом, наблюдает за ним из угла.

«П–п–подожди...р–раз, д–два, три...ТАК ЭТО ПРАВ–Д–ДА! Мне не показалось! Это происходит со мной?»

— Джейк, Джейк, Джейк. — раздаётся мягкий, почти утешающий голос в его сознании. —Ты разочаровываешь меня. Прекрати бредовую считалку. Но...Ave Мне, величайшему из великолепнейших, что я так быстро со всем смиряюсь.

Голос звучит одновременно насмешливо и язвительно, как будто издевается над ним, но сдерживает некую странную теплоту.

— Кстати, — продолжает Око, — я рассчитывал поселиться в чём–то более... достойном. Модерн, арт–деко, панорамные окна. А это... — голос тянет с отвращением. — Увы. Кино окончилось, а в Диснейленд мы не едем. Это три звезды. Захудалый отель для москитов. Хотя... если они здесь такие же ничтожные, как и ты, сойдёт.

Джейк обхватывает голову руками, стиснув зубы, чтобы не закричать. Тишина комнаты давит, экран телевизора продолжает мигать, а в клетке попугай снова издаёт короткий, нервный писк.

— И всё–таки, я не растерялся и нашёл выход: как главный гость этого заведения я выбираю крыло с наиболее комфортными номерами. Если мне придётся мириться с москитами, которые там проживают, то в этом крыле они мельче. И скорее всего — тощи как шнурки, подслеповаты и глухи на ухо.

— Снова ты! — шепчет Джейк, чувствуя, как раздражение смешивается с парализующим страхом. — Ты... снова! Я не сплю, но с ума схожу точно. Определённо! Немедленно необходимо связаться с мистером Макалистером. Он должен... должен провести обследование! — Его руки трясутся, когда он лихорадочно ищет телефон. — У меня шизофрения!

— Положи трубку, мальчик! — голос становится жестче. — Единственно, что сейчас точно: не в диагнозе, а в твоём мышлении.

— Какая ошибка?! — Джейк почти кричит, снова считает, бессознательно заламывая костяшки пальцев: раз, два, три, четыре...

«Это Существо ещё и иронизирует, и даёт мне советы! Нет, мои собственные ошибки я вполне способен обнаружить и устранить самостоятельно!»

— Очевидно, не все, — голос хмыкает. Он звучит так близко, что Джейк судорожно оборачивается, но, конечно, в комнате никого нет. Только он, телевизор и его собственный безумный разум. —В одном могу тебя уверить — это точно я, ты не спишь, что тоже очень точно! Если у тебя раздвоение личности или что–то подобное, тогда объясни, — насмешливо добавляет голос, — как ты смог видеть через затылок? Это вообще в рамках твоей реальности?Объясни это мне и объясни это твоему шарлатану–доктору, мистер умник!

— Благодарю за потрясающий вклад в укреплении моей уверенности! — язвит Джейк. Ему противно осознавать факт присутствия этой штуки, пугающей и раздражительной одновременно. Лицо заливает холодный пот, а мышцы напряжены до предела.

— Не веди себя как взбалмошная графиня! — упрекает голос серьезным учительским тоном, от которого Джейк съёживается. — Привыкай! Скоро ты свыкнешься, и мысли придут в порядок. Ты не можешь просто так отмахнуться от меня. Я здесь и буду помогать тебе. Мы будем работать вместе. Это неизбежно. А пока я возьму на себя инициативу поинтересоваться о твоём экзамене. Выполнил ли я свой долг? Да?

— Да, — неохотно признает Джейк.

— Вот и хорошо. — Джейк замечает, как Око осматривается по сторонам, присвистывая. — Оу, что я вижу — это твои апартаменты?

— Нет, Нет, это, безусловно, гостиная. Назначение помещения очевидно: наличие дивана, журнального столика и телевизора формируют архетипичное пространство для отдыха.

— Я предпочту иное название, например, «Храм бытовой лености», надеюсь, ты не будешь возражать. А где твои аппартаменты?

— Вверх по лестнице. Хотя, если тебе требуется точность, это верхний этаж жилого строения, находящийся на высоте приблизительно 3,2 метра над уровнем земли. Звучит величественно, правда?

— Хорошо, покажешь позже. А пока сделай мне одолжение — перестань смотреть в телевизор и поверни голову. Я хочу осмотреться.

Джейк остаётся неподвижным. Холод пробегает по его спине. Вокруг будто опускается невидимый купол, отрезающий его от остального мира.

— Мой дорогой мальчик, так не пойдёт. Ты должен быть сговорчивее.

— Я категорически не признаю существования какой–либо задолженности с моей стороны, — огрызается Джейк. — Твое присутствие уже вынудило меня удалить кота из помещения, что, кстати, является моральной дилеммой. К тому же, я до сих пор не могу классифицировать тебя как явление или феномен. Объяснись, что ты такое!

— Мы обязательно познакомимся, — обещает голос.

— Честно говоря, перспектива дальнейшего знакомства с тобой вызывает нечто, близкое к когнитивному диссонансу. Нет, спасибо, я бы предпочел минимальное взаимодействие.

— Но тебе придётся. Я спас твою шкуру на экзамене, спас твою жалкую репутацию, а ты даже повернуть голову не можешь?

— Окей. — пробормотал Джейк, делая вид, что растягивается и разогревается, вращая головой и плечами.

— Не так! Ты же не карусель!

— Ты вообще слышишь себя?! — огрызается Джейк, голос сдавлен, будто его сжимает стальная петля. Сердце стучит где–то в горле, тяжелыми, мучительными ударами. — Всё, что мне нужно, это немного акустического спокойствия. Всего–то. Но нет, вместо этого я получаю аудиовизуальный хаос вкупе с твоей непрекращающейся болтовнёй. Моя просьба проста: замолчи. Исчезни. Аннигилируйся, если угодно.

— Замолчал? Исчез? Нет, мой дорогой. Я здесь, чтобы остаться. Тебе лучше смириться. Знаешь, адаптация — это ключ к выживанию.

Джейк зажмуривается, как будто этот жест может выключить звук, но внутри головы голос всё ещё там, настойчивый, пульсирующий, как мигрень, от которой не избавиться. Он резко открывает глаза, и всё в комнате кажется неправильным. Телевизор мигает в углу, как маяк из чужого мира. Рыбы на экране хаотично мечутся, сталкиваются, будто за ними гонится что–то огромное и невидимое. Попугай в клетке издаёт долгий, тревожный писк, словно вторя страху Джейка.

— Ты... ты что, наслаждаешься этим? — шипит Джейк, хватая себя за голову. — Твоя явная приверженность провокационному поведению вводит в когнитивный диссонанс. Наслаждаться чьими–то страданиями — это, знаешь ли, довольно низкий уровень эмоциональной зрелости.

— Наслаждаюсь? Конечно, наслаждаюсь. Это... увлекательно. Ты — увлекателен, Джейк. А теперь давай: поверни голову.

Джейк замирает. Он словно приклеен к месту. Всё внутри протестует, каждое нервное окончание кричит: «Не двигайся!». Но есть и другое — маленький, злорадный голосок глубоко внутри, который шепчет, что сопротивление бесполезно.

— Ты сам этого хочешь, Джейк, — продолжает голос, мягкий, почти гипнотический. — Просто доверься. Всего один поворот. Или ты боишься? Боишься, что я увижу то, что ты скрываешь даже от самого себя?

— Хорошо. Хорошо, я... я сделаю это. Хотя, честно говоря, это идёт вразрез со всеми законами здравого смысла.

Он медленно начинает поворачивать голову. Каждое движение даётся с трудом, как будто его тело погружено в густую смолу. Суставы скрипят, мышцы сопротивляются, и всё равно он делает это.

— Вот так, молодец, — довольно мурлычет голос. — Видишь? Это не так уж и сложно.

Джейк останавливается. На экране «номер 3» как в зеркале отражается гостиная.

— Кто это там? — с не завуалированным интересом спрашивает Око. — Кто мелькал у дверей? Это твоя толстая распухшая тень?

— Это наша домработница, миссис Харпер. Пока она здесь, я считаю нецелесообразным вести с тобой коммуникацию. Представь себе сценарий, при котором я нечаянно озвучу наши диалоги вслух. Не хочу, чтобы меня воспринимали как объект наблюдения в эксперименте по изучению психоза.

— Ну... ты можешь ляпнуть, чтобы она собиралась и уходила отсюда вон, — с энтузиазмом звучит совет.

— Нет.

— А попросить уйти?

— Нет.

— А выгнать кота?

Джейк сжимает кулаки от ярости, считает считалочку, чтобы перевести дух и сохранить покосившееся самообладание. Но это не работает. Не сейчас. Навязчивые мысли, как шершни, жужжат в голове, жалят в самые слабые места, оставляя яд страха. Обычно счёт помогает. Но не в этот раз. Этот голос достаёт его изнутри, вызывая ощущение удушья, огромной катастрофы, нет, скорее, как бы выразился Джейк, векторного апокалипсиса.

— НЕТ! — вдруг кричит он, и эхо разносится по комнате.

— Дружелюбие так и льётся. Сейчас прорвёт плотину, — бурчит Око.

Из дверей появляется миссис Харпер, её лицо — воплощение удивления и лёгкого испуга, направляется к Джейку с немым вопросом: «Что произошло? Что за «нет»?»

Джейк уже ищет оправдание, но мысли мечутся так судорожно, что скорее откроют дверь для паники, чем для ответа. Диалог в голове продолжается:

— Посмотри, что ты натворил, мальчик мой! Она сейчас начнёт расспрашивать. Тебе придётся врать. Подумай, как выкрутиться. Хотя, нет, не думай — ты всё равно провалишься.

— Твоя провокационная тактика была явно недальновидной! Теперь, самое время для тебя испытать интеллектуальные страдания и придумать достойный ответ.

— Вернее, как отмазаться! Данная терминология подходит как никогда лучше. Скажи, что твоя рука подверглась террористической атаке. Виновник выявлен — домашняя пушистая тварь, именуемое в своём роду как кот. В данном частном случае, раскаяния в поведении подсудимого не обнаружено, наблюдается усугубление ситуации — длительное мерзкое шипение, сводящее меня с ума. Суд постановил — назначить суровую меру наказания...

— Хватит, я понял! Хотя это осознание пришло через нескончаемый поток твоих навязчивых комментариев, больше напоминающих внутренний диалог у персонажа из плохого ситкома.

— ...Заклеймить вышеупомянутого отметкой «Преступник» и отправить в ссылку. Желательно далеко. Можно на луну. Точка. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Джейк не успел ответить, как в этот несуществующий для других диалог, вклинивается ничего не подозревающая миссис Харпер.