Глава 1
Мстислава Белозёрская. Глава 1.
Счастье есть общая сумма несчастий, которых удалось избежать (Жан-Альфонс Карр).
***
Солёные слёзы реками стекались по моему лицу. Я неслась по коридору в туалет. Всегда знала, что меня мой класс ненавидит, и их неоправданные оскорбления в мой адрес я, надев маску пофигизма и безразличия, пропускала мимо ушей, но сегодня... сегодня я нарушила своё негласное правило — никогда не снимать эту маску, никогда не показывать налюдях всю свою ранимость и беззащитность, и за это жестоко поплатилась.
Наш класс в школе имеет дурную славу, во многом благодаря моим одноклассникам. От них стреляютя не только учителя, но я и ещё более-менее здравомыслящие люди. Правда, один преподаватель истории крепко держит наш класс за... Кхм... Думаю, лучше опустить этот момент. Он твёрдо решил, что попробует перевоспитать нас и научить «уму-разуму». Что ж, должна сказать, что историк неплохо с этим справляется, но только пока он находится в кабинете, а когда его нет... Здравомыслящие люди страдают.
Собственно говоря, я именно по этой причине сейчас нахожусь в туалете над раковиной. Здесь я дала полную свободу своим эмоциям. Солёные реки стекались по моему покрасневшему лицу, оставляя за собой чёрный след захваченной слезами туши. Я минут десять рыдала, выплёскивая наружу всё то, что успело скопится во мне за несколько лет терпения. И я бы ещё прорыдала, если бы не вспомнила, что сейчас середина урока, а меня на нём нет. Собравшись, я смыла чёрные полоски, оставленные горькими слезами, достала тушь, которую я по-привычке носила в кармане своих школьных штанов, накрасилась, оценила свой внешний вид, не удовлетворилась, но, забив на это дело, пошла в класс.
Там меня встретили суровый и немного обеспокоенный взгляд Валерия Викторовича, удивленные двадцать четыре пары глаз и гробовая, напряжённая тишина. Первым её нарушил учитель.
— Белозёрская, где ты была и почему у тебя такой вид? — обеспокоенно спросил преподаватель. Да, представать в плохом виде я умела.
— Я... — зло посмотрела на одноклассников. — Можно войти? — почему-то спросила я.
Валерий Викторович сменил беспокойство на удивление и хотел было ещё что-то то ли сказать, то ли спросить, но промолчал и кивком мне указал на моё родное место.
Оставшееся время я смотрела в окно, не писала, как обычно, конспекты, не вслушивалась в баритон преподавателя, не обращала внимание на распросы одноклассников, я выпала из этого мира и мысленно прибывала в другом.
Но от моих далёких и желанных мечт меня отвлёк прозвеневший звонок.