Глава 19. Фрэнк

Я был в гневе, стараясь изо всех сил не показывать эмоции. А они зашкаливали, мне потребовалась вся сила воли, чтобы остановить себя.
Этот старый конченный ублюдок, нарушил правило.

Одно блять, единственное правило!

Я тоже не святой, а за моей спиной не растут белые крылья. Но дети... это запретная черта, которую я никому не позволю переступить.

Я до сих пор, несу тяжёлую ношу на сердце, от которой уже никогда не смогу освободиться. Больше этого не случится, время расплаты не за горами. Викензо Боннано, я уничтожу тебя и твою прогнившую империю.

***
Из воспоминаний Фрэнка.

Стою вместе с братом и наблюдаю за отцом, который разносит свой кабинет в пух и прах. Бумаги летят в разные стороны, он яростно хватает стул и разбивает его об пол. Ударяя по нему несколько раз, пока громкий хруст древесины, не удовлетворил его.

- Как блять, Паоло узнал об этом? Как сука?!

Он кричал, на своего уже мёртвого босса, который пару минут назад, не смог дать ему вразумительный ответ.

Сегодня обнародавали поставки отца. Он торговал детьми. Маленькими несовершеннолетними, девочками. Которых воровали, чуть ли не со своей постели и продавали далеко за океан. Мать мне говорила, что отец промышляет ужасными делами, но я никогда не мог даже подумать о таком.
Было больно, я не понимал, зачем отец так поступал, все ради денег?
Такие деньги мне были не нужны.
Они же дети....
Кто дал право распоряжаться их жизнями?
Он, что возомнил себя Богом?

- Отец, ты сам виноват в том, что произошло, если бы ты.. - Джузеппе перебил меня, не дав договорить свою мысль. Его глаза налились кровью, он медленно направился ко мне указывая пальцем.

- Ты неблагодарный щенок, вечно лезешь куда тебя не просят, а может это ты ? - Он пришурил глаза, высматривая во мне хоть малейшую эмоцию.

Отец хорошо нас натренировал. С самого детства, мы с братом знали, ты можешь гореть из нутри, но на твоём лице не должно быть не единой эмоции. Каждая эмоция, это крах всему, это маленькая частица, которая однажды приведёт тебя в могилу.

Именно поэтому я стоял с каменным лицом, взирая на отца.

- Если бы это был я, сейчас ты не стоял рядом со мной, а гнил бы в безымянной могиле. - Бросил эти слова, как кость собаке, раз ему так нравиться называть меня щенком.

Брат рядом переполошился, посмотрев на меня испуганными глазами. Эх братец, опять эмоции, хорошо, что отец этого не видит.