Глава 20 «Мужское женское»

Саша

В какой-то момент я протрезвел. От осознания того, что я сделал, почему я это совершил и для чего. В голове появился миллион жутких мыслей: зачем он убежал? Куда? Вернется ли? Что теперь будет? Он всем расскажет? Зачем я так поступил? Он меня ненавидит?
Зачем? Зачем? Зачем? Зачем? Зачем?
Я сжал голову руками и закричал, громко, утробно, будто потерял самого близкого человека. Господи, блять, а если все так и есть?
Обхватил себя руками и присел на корточки, словно эта поза спасет меня от содеянного, укроет в домике, и никакие монстры не заберутся мне в пасть, разрывая тело изнутри.
Спустя время я уснул, не дойдя до кровати: верхней частью тела облокотился на нее, ноги свисали, так и вырубился в слезах. Как часто я плачу в последнее время? Я настолько ничтожество, что ною как телка, хотя сейчас я реально какая-то девка.
Очнулся, взял телефон и увидел сообщения от незнакомого аккаунта. Присмотрелся — это подружка Лины, даже не вспомню, как ее зовут. Оксана, вроде.

Оксана(?): Привет, Саш, мне тут слушок дошёл, что ты... В общем, хочу познакомить тебя со своим другом. Он, конечно, еще не в курсе, но я бы с радостью устроила вам свидание.
[Тупой стикер с обезьяной]

И будто внутри рухнули стены крепости мужественности и веры в людей. Я знал, что Оксана всегда с Линой не разлей вода, что они общались душа в душу, хоть и случались перебранки. Но это был не просто удар ниже пояса, это был ебаный нокаут нахуй.
Я узнал, что они сейчас сидят в баре, в «Дровах», и, собравшись, пулей метнулся туда, чтоб посмотреть в эти хитровыебанные глаза Оксаны и виноватые глаза Ангелины. И я даже не шел — я летел на реактивном ранце из своих опасений, что эта дура расскажет еще кому-нибудь. По дороге придумывал идеи, как бы отмазаться, сказать, что пошутил. Но то, как я изливал душу и плакал при ней, на цирк на дроте похоже не было. Крутил, крутил, крутил, как мой отец своего «Бумера» по выходным. Крутил, как солевые долбоебы лампочки из моего падика, вертел, как Даня сальто с мостика в воду. Сердце так же выдавало кульбиты, уже в тысячный раз говоря себе одно и то же на протяжении почти двух месяцев:
— Я не гей, я нормальный.