75. ~Генерал Мороз~

Дождь шёл уже несколько дней. Мог остановиться на пару часов, а затем начинался снова — словно пытался подражать Исыль, которая почти не выходила из комнаты. Земля раскисла, тропинки превратились в кашу. Тяжёлые капли падали с крыши дома, разбиваясь о ржавую бадейку.

Одним из таких сырых и тёмных вечеров, когда все уснули, Бан Чан тихо выскользнул на улицу. Ну как тихо — не вышло. Половица скрипнула, дверь хлопнула. Не успел он сделать и трёх шагов из дома, как за ним вышел Чанбин. Сетчатая повязка мангон съехала на лоб, а глаза будто и не смыкались.

— Ты почему не спишь? — растерянно улыбнулся Бан Чан.

Спускаясь к нему под ливень, Чанбин ответил встречным вопросом:

— Сколько они обещали?

Окидывая брата растерянным взглядом, парень опешил.

— Как ты... догадался?

Он не заметил, как сам себя выдал, с каждым днём возвращаясь всё позже. Немного нервный, часто рассеянный — чуть не попал топором по руке.

Бан Чан вступил в ряды борцов с восстанием. Он бормотал об этом во сне.

— Тебе выдадут одежду? Меч? — Чанбин старался говорить ровно, но выходило с трудом. — Связей у тебя больше нет.

Он замолчал, когда холодные пальцы внезапно потрепали его по голове.

— Всё в порядке. Тэвон обещал помочь мне.

При звуке этого имени Чанбину мгновенно захотелось выругаться. Но он только слабо кивнул, стискивая зубы.

— Береги тётю и Исыль, — Бан Чан встряхнул головой, когда вода затекла ему в нос. — Я вам очень благодарен.

Он сунул руку в карман выцветших штанов и неожиданно что-то бросил Чанбину в руки. Это «что-то» в полёте пару раз звонко брякнуло. И его содержимое, довольно увесистого холщового мешочка, было легко разгадано.

— Там хватит на год, если будете аккуратны, — уголки губ Чана изогнулись в грустной улыбке. — Не скучай.

Чанбин застыл с деньгами в руках.

— Тогда не возвращайся слишком рано, — тихо бросил он, хотя внутри всё кричало не дать брату уйти. — Чтобы я не успел соскучиться.

На этом они и разошлись.

Дождь барабанил по ржавой бадейке. Пёс тихо поскуливал, рассматривая чёрными глазами хозяина, стоявшего у старой скрипящей калитки. Тот был мокрый, злой и уже скучал. Очень сильно.

***
Бан Чан старался отправлять письма каждые две недели. Он никогда не жаловался в них, а только говорил, что сильно скучает. Тётя читала письма, а Исыль, хоть и пыталась держаться, каждый раз пускалась в слёзы.