Глава 6. Человек, который не проигрывает
Утро следующего дня Артём встретил в своей конторе, не смыкавшей глаз всю ночь. Огонёк, возмущённый нарушением режима, спал на стопке папок, периодически подёргивая лапой во сне. На столе громоздились чашки с остывшим чаем, распечатки дел, фотографии с места преступления и схема двора-колодца, которую Артём нарисовал от руки, восстанавливая по памяти рассказы свидетелей.
Он сидел в кресле, сжимая в пальцах зажигалку, и смотрел на экран ноутбука. Там была открыта фотография Ярослава Гаджиева — официальный портрет с сайта прокуратуры. Тяжёлый взгляд его глаз, дорогой костюм. Человек, который не проигрывает.
Сто пятьдесят два дела, — пробормотал Артём. — Ни одного поражения. Интересно, сколько из них были на самом деле честными?
Огонёк дёрнул ухом, не открывая глаз.
Артём потянулся, хрустнув позвонками, и включил чайник. Нужно было систематизировать всё, что удалось узнать за последние два дня.
Он открыл новый документ и начал печатать, проговаривая вслух:
Факты. Первое: убита Луцишина Карина Владимировна, сорок пять лет, отец антиквар, владелица коллекции. Второе: при ней была статуэтка «Дзансин» — редкая вещь, стоит около двух миллионов. Третье: статуэтка исчезла с места преступления и появилась в кармане у Саши. Четвёртое: двое свидетелей — Петрович и Марго — видели, как убийца скрылся. Оба описывают его одинаково: высокий, тёмная куртка, бородка, хромота на правую ногу. Пятое...
Он замялся, посмотрел на фотографию Гаджиева.
Пятое: пять лет назад Гаджиев был первым на месте смерти Владимира Луцишина, отца Карины. «Несчастный случай» — падение с лестницы. Удобно. Очень удобно.
Чайник закипел, Артём налил себе кружку, не глядя, обжёгся, встрепенулся.
В дверь постучали.
Открыто! — крикнул он, дуя на обожжённые пальцы.
Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Алиса Колесникова. Сегодня она была в своём привычном образе: строгий костюм, очки на цепочке, губы поджаты так, что их почти не видно.
Лисица, ты живой?
Почти, — усмехнулся Артём. — Заходите, Алиса Колесникова. Чай будете?
Буду. Только не из этой посуды. — Она брезгливо посмотрела на грязные чашки. — У тебя тут антисанитария. Огонёк на документах спит. Ты как вообще работаешь?
Привык.
Она прошла к дивану, сдвинув стопку документов тем самым она согнала кота (Огонёк возмущённо фыркнул и перебрался на подоконник) и села, сложив руки на коленях.
Я нарыла ещё кое-что, — сказала она без предисловий. — По делу Луцишиной.
Слушаю.