45 глава. Бризы, громы и ветры

Бризы, громы и ветры,  летящие ниоткуда.

Мотыльки распустившейся розы

с пирамидальными лепестками,

затененные чащей лесною,

флейты,

поющие в бурю,

расстаньтесь со мною!

Тяжкие цепи сдавили

память мою до боли,

и птица, что щебетом звонким

умеет расписывать вечер,

томится теперь в неволе.

© Ф.Г. Лорка Флюгер

Высокий, тощий как жердь мужчина стоял, плечом привалившись к каминной трубе, и задумчиво жевал тонкую веточку. Этого мужчину звали Глэм. Просто Глэм — то ли кличка, то ли сокращенное имя.

<…>

Глэм не был чистокровным человеком, магом. В его крови предки намешали немало чуждого, там отметились и фейри, и оборотни, и гоблины с вейлами. Их сумасшедшая семейка словно в насмешку над чистокровными канонами коллекционировала кровь рас и существ в своих потомках. Где-то там затерялись и наги — полулюди полузмеи — отчего Глэм понимал язык змей.
© Самоцитаты

Белая, как пенное кружево волн, башня возвышалась над лесом. В такой же башне, наверное, несла свою аскезу ожидания Рапунцель. В таких творились исторические и сказочные дела.

Гейне, скручивая сигарету с успокаивающим сбором, неторопливо пошел по уложенной розовым камнем дорожке к башне мимо цветущих ярко-белыми цветами кустов сирени. С ветки на ветку перелетали птички, чьи нежные трели лишь добавляли сказочности происходящему. Из-под корней кустов, заслышав шаги, порскнул пушистый кролик.

— Ему бы розовый бант на шею.

И, словно услышав эту фразу, сказка дрогнула, будто на ровную гладь озера упала капля, и пошла кругами. Перед глазами мелькнул образ совсем другой башни — совершенного негатива этой. Сложенная их огромных каменных черных блоков, с провалами окон, она была окружена колючим кустарником, лишенным листвы, но цветущим алыми бутонами. И вовсе не кролики резвились у корней кустарника, а выползали из норм то ли волки, то ли хищные лисы — только глаза сверкали, да вытянутые морды поводили носами.

Гейне уже и в следующую секунду не вспомнил бы, что тогда привело его к мысли завалиться к Глэму, но шел он уверенно. Не пить же, к Принцу?

В один прыжок преодолев все три ступеньки, он стукнул витым кольцом ручки о дверь. Лев, держащий кольцо, зевнул, и кольцо осталось в руках Гейне. Он попробовал отдать кольцо льву обратно, но дверь распахнулась.

Порог был высоким. Таким высоким, что сложно не споткнуться о него.

Гейне вошел, оглядывая прихожую. До этого он тут не был — сразу камином походил в гостиную.

Два вытянутых готических окна на уровне второго этажа — это все, что давало свет в этой темной круглой комнате. По бокам начинались две витых лестницы, а шахматный пол был начисто вымыт — белые квадраты слепили глаза, а черные выглядели провалами тьмы.

— И что, ты пойдешь по белым или по черным? — раздался знакомый скрипучий голос.

Гейне хмыкнул и с досадой выругался. Будь он в себе — топнул бы ногой, и цвет бы смешался, но было откровенно не до того.

Глэм спустился по лестнице, а Гейне, наблюдая за его медленными шагами, привалился плечом к дверному косяку и снова закурил.

Был Глэм расчесан, начисто выбрит и словно бы светился… раньше Гейне его выспавшимся не видел.

Остановившись перед Гейне, Глэм, взмахом руки отогнав дым, вздохнул.

— Что, тебе шелковые знамена настелить под ноги, чтобы ты прошел? Или поговорим на пороге?

Гейне прикрыл ладонью лицо.

— Я заебался.

— И поэтому пришел ко мне, — медленно проговорил Глэм. — Хочешь ли ты виски?

— Жрать хочу.

— Ну пошли, накормлю, — он сильней запахнул шёлковый цветастый халат и зябко повел плечами.

Гейне потянулся вперед, перехватил его кисти рук и «выдохнул»: магия, светлая, как горные вершины, и такая же подавляющая, прокатилась по холлу, словно волна.

Глэм удивленно вскинулся, крупно вздрогнув. Волосы его всколыхнулись, на несколько секунд встав дыбом, словно диковинный нимб, да и опав волной на плечи.

— Да что с тобой, мальчик? — спросил он нервно.

Яркие птицы на его халате захлопали крыльями и сгрудились на подоле.

Гейне смотрел на Глэма и не видел его.

— Не знаю, зачем я пришел к тебе… — одними губами сказал он. Голос куда-то пропал, истончился, исчез, — хочу, наверное, сделать ужасную глупость… хочешь избавить своих потомков до единого от этой боли, Глэм?

Глэм вдруг перехватил Гейне за плечо, сильно встряхнул и потащил за собой.

— Идем, идем, я нихуя не понимаю, и до Морганы теряюсь перед таким поведением. Налью нам выпить, накормлю тебя, и ты все расскажешь…

— Нельзя пить, — покачал головой Гейне, поднимаясь по ступеням. — Я какое-то время неуязвим.

— Не… — Глэм усмехнулся как-то криво и, втолкнув Гейне в высокие двустворчатые двери, попытался его вырубить.

Гейне даже уворачиваться не стал.

Просто проводил взглядом заклинание, которое летело ему в груди и поднял глаза на Глэма.

Тот, ошарашенный, сделал шаг назад.

— Спокойней, — сказал Гейне. — Ничего я тебе не сделаю. Просто я чист, так чист перед магией, что меня и нет.

— Так, блядь. Заткнись, нахуй, — попросил Глэм и схватился руками за голову. — Просто заткни свой рот. На секунду.

Он, не опуская рук, плюхнулся в кресло.

Гейне огляделся. Это была гостиная в очень восточном стиле — с арками, низкими диванами, полными маленьких и больших пестрых подушек, невысокими столиками и жаровнями.

Глэм взял щепотку какой-то черной пыли из вычурной коробочки и кинул на жаровню. Густо и пронзительно запахло чем-то восточным. Спустя пару вдохов Гейне почувствовал сладость, которая оседала на мозги и слегка туманила сознание.

— Кормить тебя тоже хлебами и ключевой водой?

— Вино, освещенное тридцатью лунами тоже пойдет. Но хлебов не надо, пищи не должны касаться ни огонь, ни железо.

Глэм повел рукой, и сказал появившейся эльфийке:

— Для моего гостя еды, которой не касался огонь и железо.

Эльфийка, даже не взглянув на Глэма, низко поклонилась Гейне, подметая ушами пол, и исчезла с хлопком.

С интересом поразглядывав увитую цветами корзинку с персиками и всякими яблоками, Гейне выудил из груды всего грушу и принялся с ней разбираться, поглядывая на Глэма.

Тот встал и принялся ходить туда-сюда, пытаясь успокоиться.

Потом присел поближе к жаровне и кинул еще черной пыли на угли.

Гейне открутил пышную розу от лозы, оплетающей ручку корзины и трансфигурировал ее в багрового ежика. Тот зафыркал, цапнул Гейне за палец и сбежал под диван.

— Ты белый друид, — наконец сказал Глэм, откидываясь на спинку дивана. А потом, подумав, он и вовсе лег, придвинув под бок горку подушек. — Не просто светлый маг, ты светел, как свет солнца.

— Хм, — усмехнулся Гейне.

— Последний — а я вашу братию поискал. Последний, скажи?

— Н-нет, — не очень уверенно произнес Гейне. В его мире точно были другие… в этом даже круга рыцарей не было созвано у Грааля. — Есть еще. Должны. Иначе я бы уже давно… — Гейне скривил губы в невеселой улыбке и махнул рукой. — Кончился.

— Но ты не уверен.

— Были, были раньше. Сейчас — не знаю, ты меня, конечно, прости, но я пока не до конца ориентируюсь.

— Но про меня-то ты знал.

— Ты — анекдот, Глэм. С моей стороны было бы странно не знать цеховых анекдотов.

— Лестно. Лестно…

Появился эльф. Глэму достался бокал с черной жидкостью, в которой плавали искры. Гейне — хрусталь, полный прозрачной воды.

Тишину разбил снова Глэм.

— Скажи-ка мне, как ты собрался… — спросил он и снова закинул на жаровню черной пыли.

Гейне улыбнулся, как ребенок.

— А вот согласишься — узнаешь. Или не узнаешь, но от проблемы избавишься.

Он и сам не знал, что толкало его на это. Вот уж что он точно не собирался делать, когда явился на порог Глэма — так предлагать ему такое. Просто пришел к человеку, которому можно было бы отдать излишки силы, бурлилившей в нем.

Но словно бы пазл сошелся — хорошее же дело, да еще и сладится почти гарантированно.

А Глэм. чудной, себе на уме, но Глэм был тем, кому некуда деваться. Он просто не сможет предать Грааль.

Гейне мотнул головой, разгоняя легкую вуаль опьянения, что принесли с собой травы, и легко поднялся.

— Ты подумай, а когда я буду соображать лучше, то встретимся снова.

Уже совсем в спину, когда Гейне закрывал за собой дверь гостиной, Глэм спросил:

— Сколько тебе лет?

Гейне обернулся. Использовал слизеринскую улыбочку Тома Риддла — вроде бы и любезную, но отстраненную, пренебрежительную и равнодушную.

— Мне лень считать.

Когда Гейне покинул сыто блеснувший купол защиты вокруг башни Глэма, то тут же вскинул палочку, услышав хлопок аппарации. Но это была Мэг.

«Почувствовала меня, какая молодец… " — подумал он ласково и даже губы его сложились в легкую ласковую улыбку.

Но Мэг была сурова. И даже без бантика.

— Хощс-с-сяин, — сказала она с шипением.

Гейне вскинул глаза к небу. Глубоко вдохнул.

— Веди, Мэг.