9 глава. "Из веснушек и хлопушек... Из тетрадок и переглядок"
Война полов ведется традиционным оружием.
Ежи Лец.
Нумерологию вел тот мрачный тип, с которым Поттер уже столкнулся несколько раз. Вообще, красавчик тот еще, молодой, светловолосый, скуластый, с полными губами. Иоганн Розье.
— ... профессор Розье, и никак иначе. — Мрачность его зашкаливала. — Сегодня мы с вами проведем урок на улице. Дата и время подходят для... кто мне скажет?
— Для расчетов ритуалов осеннего равноденствия, — подняла руку Роуз Падме.
Розье кивнул ей и продолжил.
— Мы с вами изучим полевой метод расчета ритуала. Буквально на коленке. Так что идем. Быстрее! — раздражение в его голосе плеснуло через край. — Встали и пошли! Сейчас же.
Он с самого начала не пошел дальше дверного проема и исчез с глаз так же стремительно, как и появился.
Толпой они прошли сквозь центральный выход, миновали двор и столпились на поляне у Запретного леса. Где-то на пол ярда южнее, чем будет стоять хижина Хагрида.
— Что встали? — спросил Розье, осматривая их. — Теорию все представляют? Кто — нет, ко мне, остальные — за расчеты. Место проведения ритуала — вот тот выжженный круг. Ну? Кто пойдет делать основные замеры? Вейл! А ну, иди, посчитай нам базу!
Вероника Вейл, та самая девушка с шикарными косами, поколебавшись пару секунд, достала из сумки какую-то хрень, похожую на гигантский циркуль, направилась вперед. Вокруг нее столпились остальные студенты, которые явно не знали, что делать.
Стоило Веронике шагнуть вперед, на полянку, как с нее пропала вся одежда. Кто-то составил неплохой рунный круг удержания.
Вероника вскрикнула, покраснев до ушей. Палочки с ней не было, да ни у кого не было. Поттер начал проталкиваться к ней, снимая палудаментум. Но слишком медленно. Слишком.
Вероника стояла там, на перекрестье взглядов, как на казни. Никто не хотел ей помочь, все только смотрели. Некоторые жадно, кто-то, как Роуз, зло.
Руки Вероники вдруг взметнулись вверх, к волосам, выпутывая из них гребни с фигурно вырезанными черепахами. Небольшая и очень ладная грудь красиво приподнялась, пока она пальцами распутывала косы. Наконец волосы упали вниз, скрывая всю ее до средины бедра золотым плащом. Поттер аж притормозил на несколько мгновений, любуясь. А потом шагнул в круг удержания, легко игнорируя раздевающие руны, и набросил на плечи маленькой и гордой леди плащ.
Тот лег по фигуре, даже отчего-то создал для нее капюшон, срывающий лицо. Возможно, она заплакала?
Поттер оглядел подростков, скрывающих разочарование. Несколько из них, а именно, Роуз и еще одна девочка и мальчик были виноваты в этом происшествии.
Розье стоял с каменным лицом, сложив руки на груди, похожий на большую мрачную птицу в своей черной мантии.
— Минус сто баллов со всех четырех факультетов. Всем, кто находится здесь, — он поднял ладонь, потом нарисовал указательным и средним пальцами круг, — отработки в течение месяца.
У Поттера глаза на лоб полезли.
Розье притормозил, огляделся.
— Расчеты продолжаем. Вейл — из круга. Неуд за сегодня. Ты, — он ткнул пальцем в Поттера. — Посчитай.
— Меня зовут Герман Гейне, — представился Поттер, исподлобья смотря на Розье. Он был готов биться до конца. — И вы не правы.
— Мне все равно, — пожал плечами тот. — Ты отказываешься рассчитывать?
— Вовсе нет, — чуть ли не сквозь зубы отозвался Поттер. Выдержка ему чуть не отказала. — Я сейчас.
Проследив, как Вейл встала в стороне, Поттер палочкой призвал перо и пергамент и непринужденно плюхнулся на землю.
— Ритуал осеннего равноденствия требует расчетов на точное время восхода, заката, середины дня и середины ночи. Во время восхода приносятся дары, во время заката — зажигаются очищающие костры. Середина дня занята освещением так называемых «озимых» — то, что должно быть сделано за ночное время года... — Поттер нахмурился. — Обряды на благоденствие рода, детей, матерей... да много обрядов.
Розье хмуро смотрел на него.
— Для начала предлагаю вычислить дату. Указано во всех календарях и газетах. Не подскажете?
— Кто знает? — бросил Розье надменно.
Сказал ровенкловец. Поднял руку, дождался кивка преподавателя, произнес:
— Двадцать второго.
— А если ты не знаешь, как узнать? — спросил Розье, смотря куда-то между ними — и не на Поттера, и не на ровенкловца.
Мальчик замер в замешательстве.
Поттер закатил глаза.
— Астрономия, — сказал он. — Вычислить по солнцу. Градус наклона. Солнцестояние — это момент прохождения центра Солнца через точки эклиптики, наиболее удалённые от экватора небесной сферы.
Поттеру, пожалуй, повезло. Он эту тему знал хорошо, помогал Альбусу, когда тот готовился к экзамену. Так — он нумерологию не очень. Кроме, может быть, конкретно расчетов. Но вот это все: подготовка ритуалов, создание заклинаний, просчеты пентаграмм... Все это он не любил и не знал. Только если по книжкам учил.
Поттер говорил и говорил. Набрасывал простейшие расчеты на пергаменте. Предложил с ходу пару удачных ходов. Сам он ритуалы такие и не проводил никогда, но участвовал, приходилось.
Бросив случайный взгляд на Розье, Поттер осекся. Лицо преподавателя выражало крайний шок.
— Кто вас учил? — резко спросил он, едва Поттер замолк.
Поттер встал, не опираясь на руку, качнулся в сторону Розье. Угрожающе получилось, тот даже отошел на шаг назад.
— Нахватался то тут, то там.
Розье вдруг швырнул в Поттер спотыкучее проклятие. Поттер увернулся, конечно, но на преподавателя уставился с крайним удивлением.
— Нумерологию нужно изучать методично, постигать! Вечно так, грязнокровки! Никакого понимания, никакой прилежности!
Это обескуражило. Поттер замер, просчитывая варианты. Розье замолк, отвернулся. Ткнул пальцем в сероглазого высокого ровенкловца с нашивкой в виде недовольного орла на сумке.
— Ты! В круг! Давай ритуал плодородия!
Поттер, удивленно подняв брови, отошел назад, присоединился к Вейл. Та уже успокоилась и стояла, заледенев лицом.
Ровенкловец выполз вперед, выдавая неуверенность, пожалуй, только дрожанием рук.
Поттер почувствовал, как у него медленно начинает съезжать крыша.
Как тренировать память, чтобы уметь забывать?
Ежи Лец.
Под конец сдвоенного урока погода испортилась окончательно. Подул северный ветер, взметая палую листву, подолы мантий и прически студентов. Часть студентов, которые не догадались захватить из класса мантии, уже давным-давно продрогли. Розье было все равно.
Поттер все возвращался и возвращался к тому ровенкловцу взглядом. Он уже ответил на все вопросы преподавателя, просчитал начало ритуала.
Он был отчаянно похож на Криви. Не на Дениса в свой сорокет, а на Дениса в его двадцать три, когда они с Поттером, нализавшись ворованного бурбона, переспали, оставшись вдвоем на побережье после товарищеского матча по квиддичу с немецкими коллегами. Поттер отлично помнил то лето — навсегда запомнил. Солнечный свет, просвечивающий ангелоподобное хрупкое существо, отдающее себя без остатка, его искусанные губы, жар его ладоней, бездонную голубизну глаз и светлые локоны, мягкие-мягкие, пахнущие пылью и морем. И шепот такой — сокровенный, горячий, искренний: «Люблю-люблю-люблю...». Поттер был гетеросексуальным всегда — всю свою жизнь. Но Дениса забыть не мог, да.
Тут уж и вовсе впору чувствовать себя извращенцем было. Мальцу-то лет семнадцать от силы. Ну, конечно, сила влекущей юности, гормоны опять же, но... семнадцать лет. Внуки у Поттера уже старше были, черт побери.
... Селвин! Это был Селвин. У Поттера в аврорате его портрет висел напротив стола лет пять, не отдирался, зараза. Причем вот этого именно Селвина. Гениальный акушер. Его тогдашний глава ГБР по пьяни повесил, когда первые его близняшки на свет появились.
Но дело-то было не в этом. Не во внешности, акушерстве или еще чем. Дело было в том, что Поттер только что нашел... ученика.
Поттер прикрыл глаза, закрылся весь. Вот как так? Там, в пошлой жизни, имея статус и силы, род за спиной, в конце концов, клан Уизли, он не мог найти того, кто мог перенять его знания, кто мог стать рядом с ним, плечом к плечу. А здесь, в теле безродного мальчишки, он просто наткнулся на ученика, как натыкаются на ненужную вещь.
«Селвин умер... в каком году, дай Мерлин памяти? — вспомнил Поттер. — В девяносто девятом? Двухтысячном? — он машинально достал палочку, ударил пару раз по раскрытой ладони. Так он делал, размышляя, в далекие времена юности. — Последний Селвин. Я ни разу не видел его в живую, иначе бы почувствовал».
И тут, глядя на Селвина, Поттер задумался. А сколько же ненаносимых земель осталось закрытыми навсегда со смертью последнего в роду? Насколько же много они потеряли и продолжают терять с каждой смертью? Стало интересно. Это стоило уточнить в больших тяжелых книжках, написанных на единорожьей коже. Такие должны были быть в Запретной секции. И на них хранилась подлинная история магического мира. Летопись вели и ведут пророки и прорицатели, собранные в благословенных и проклятых Филиппинах, в восьми башнях. Копии летописей несложно было достать при желании.
На обед Поттер доплелся машинально, думая и вспоминая, скольких они потеряли и потеряют еще. Настроение стало безрадостным.
Парни уже сидели за столом, оставив ему место. Кажется, его компания уже сформирована. И она отнюдь не была на верхушке социальной пирамиды.
Он сел, взялся за вилку с ножом и замер.
— Ты в порядке? — ворвался в сознание Поттера голос Петри, звучащий с подозрением. — Ты уже вот как пять минут с умилением смотришь на Дамблдора.
— А? — повернулся Поттер к нему.
— Дамблдор, это тот высокий рыжий мужик с бородой, — пояснил Флоран Долохову. — И, между прочим, я ни разу не видел, чтобы ты смотрел на девчонок... если ты понимаешь, о чем я.
— Эй, это не то...
— Если ты скажешь, что это не то, о чем мы подумали, то мы уже подумали. И нам уже стало не очень удобно сидеть с тобой за одним столом, — пробормотал Петри уже тише и призывно улыбнулся. Темноглазая Флинт, которая заинтересовалась, было, о чем там говорят эти странные семикурсники, демонстративно фыркнула и отвернулась от Петри.
— Да есть у меня девчонка! — шепотом воскликнул Поттер. — И да, ей лет двадцать. Но это не значит, что я предпочитаю настолько постарше.
— А что ты тогда так на Дамблдора смотришь? — прямо в ухо спросил Флоран. Долохов нагнулся вперед и повис у него на плече, чтобы слышать ответ Поттера.
— Да он просто на друга моего похож. Такой же рыжий, сверкает голубыми глазами и жрет, как не в себя.
Парни сдержанно рассмеялись. Не шутка века, конечно, но что-то в жрущем Дамблдоре, уже претендующем на серьезные регалии, было.
Уже на выходе из зала темнокрылая птица подловила Поттера, опустившись ему на плечо. Острые когти сжали палудаментам. Вид птицы был неясен — что-то большое, громоздкое, пушистое и злое. Явная работа химерологов. Для гоблинов все лучшее.
Писал банк. Птица с отчетом обязана была приходить каждые две недели — при условии активного изменения счета.
Поттер эти известия ждал — он не очень помнил курс колебания ценных бумаг, точно был уверен в своих вложениях, но немного переживал. Жить же на что-то надо? Пусть и за счет маглов. Война и жратва — лучшие объекты для вложения.
— Это что, с банка? — удивился Петри, пытаясь рассмотреть надпись на конверте.
Поттер кивнул, засовывая пергамент в карман. Птицу он отогнал движением, словно стряхнул с пальцев капли воды. Самое интересное, что химера его послушалась и в воздух взлетела, взяв направление на выход из замка.
— Ага.
— У тебя свой счет? — вокруг столпились и Долохов, и Флоран, и сам Петри. Смотрели они с любопытством.
— Ну, я же один в Англии, — выпучил глаза Поттер. — Мне надо на что-то жить. Хранить деньги.
— От тысячи галлеонов! — застонал Петри. — Я потратил за лето всего двадцать!
— Что? — Флоран его не слишком понял.
— Сейф открывают при единовременном взносе в размере тысячи галлеонов, — объяснил Поттер, и, подхватив Петри за локоток, потянул того вперед, заставляя всю компанию уйти с прохода. — Я просто забрал все, что смог. Сейчас там что-то около тысячи и лежит.
А остальное вложено в дело. Много-много мелких вложений, что со знанием будущего гарантировало неплохой такой доход. А тысяча на резерв. Маловато, конечно, но летом совсем недосуг было этим заниматься. Пожалуй, сумму можно было бы и увеличить. За счет животных из Запретного леса, к примеру.
Поттер снова обнаружил в руках волшебную палочку, скривил нос и всунул ее в рукав. Слишком часто он стал вспоминать старые привычки. Не дело это. Одно время он, к примеру, на звук швырял Аваду.
Это было во время детских каникул, он оказался в джунглях вместе с Джейми, когда тот схватился за старый браслет из сокровищницы Блэков, оказавшийся порталом в один конец. Они переместились в леса поймы реки Амазонки. Оттуда фиг выберешься порталом или трансгрессией, так что шли пешочком. Впечатлений у Джейми было-о...
Поттер очнулся от «выпадения» в воспоминания и осмотрелся. Петри смотрел немного подозрительно, но добродушно.
— А пойдемте на улицу? — предложил он, чтобы всех отвлечь. — Погода хорошая.
— Можно полетать на метлах, — поддержал его Флоран, посылая взгляд, в котором в бешеной смеси смешались любопытство и этакое «я тебя прикрою, а ты должен будешь». — Карфоген разрешает брать старые.
Карфоген Крэйг. Учитель полетов, тренер и заведующий клубом полетов и карточных игр. Рыжий, голубоглазый ирландец лет сорока. Вечно с сигарой, небритый и с грубыми, разъеденными зельями и пламенем руками. Такому автомат бы в руки и в магловское ИРА.
— У меня своя, — сказал Поттер машинально. Он собрал свою метлу, чтобы денег не тратить. Летать-то хотелось, а денег было жалко на какой-нибудь Чистомет-220 или Ведьмак-8.
На нем опять скрестились странные взгляды.
— Ну, у меня просто сумка с расширением, — пояснил он. — Влезает все и еще чуть-чуть. Хоть весь дом унеси.
— Какая у тебя модель? — спросил Долохов, пристраиваясь рядом.
Они повернули к главному выходу, обходя большой поток бегущих наверх перваков. Главная лестница, устланная коврами, освещенная светом из окон, факелами и почти дневным светом, всегда была полна народа — слишком уж место хорошее, да и пути со всех факультетов вели, в целом, к нему.
— У меня домашняя, самоделка. Денег нет на нормальную метлу.
Они вышли на улицу. Ветер все еще не прошел, но солнце уже расцвечивало землю.
Повернули к полю.
— Кстати, Селвин-то почему так задержался? Ни в поезде, ни на пиру не было. И вчера я его не видел... — спросил Флоран у Петри. Поттер вскинул взгляд — тема-то была интересная, особенно в свете открывшейся информации.
— Девица Монтегю, — неохотно отозвался Петри. — Он отвратительно обошелся с ней на последнем приеме у Малфоев. Он при старшей Флинт и Блэк сравнил ее со свиньей. — Они заржали — очень по-свойски, как лучшие друзья. — За противоядием, говорят, обращались в Италию, к Борджиа. Его только вчера целители из постели выпустили. — Он с высокомерным лицом изобразил, как, по его мнению, выпускают из постели наследников. — И сразу сюда выгнали. Наверное, он сильно подпортил игру старшим.
— Ну, я бы так обойтись с Монтегю побоялся, конечно, но она сама виновата, согласись? Нельзя же так нагло вешаться на парня.
Поттер закатил глаза и утащил Долохова вперед.
— Сплетницы, — прошипел он им. Когда-то этого слова боялись — одно из слабеньких, но действенных проклятий, можно из человека выманить кучу интересного. Теперь проклятие почти потеряло силу, но Поттер им иногда пользовался, вычитав в рукописях. Впрочем, не сейчас.
Долохов шел рядом послушно, но, судя по напряженному взгляду, прислушивался к разговору внимательно.
— Да нет же, Гейне — это надо знать! Это же определяет политику Семей.
Так и сказал — Семей. Поттер еще такого не слышал.
— Эй, метлы! — позвал Флоран, и Петри замолк, тоже заходя в сарай.
Поттер, взглянув на тот сухостой, что предлагалось брать полетать, скривился и палочкой призвал метлу из спальни. Лет двадцать назад заклинание он усовершенствовал, и метла не летела по воздуху к нему весь путь, а трансгрессировала. Так что он выхватил ее из воздуха и сразу же проверил на баланс. В воздухе метла слегка кривила влево — все виноваты были нечетко вырезанные руны. Конечно, вырезал же по книжке, практики именно в метлах раньше у него не было.
Вообще, как учил еще один учитель в его жизни — маг, это самостоятельный донельзя человек. Так, опыт по изготовлению метлы ему понравился, несмотря на то, что пришлось неделю сидеть над заготовкой, вливая магию.
— Покажи? — попросил Долохов, восторженно заглядывая через плечо.
Поттер метлу ему подержать дал. А что такого?
— Классная, — завистливо протянул Петри. — Откуда у твоей семьи столько денег? И метлу на заказ, и сейф...
— Да я метлу сам делал! — воскликнул Поттер. — Это не так и сложно.
Петри на секунду завис. В его эмоциональном фоне появилась опаска. Судя по окраске мыслефона, он подумал, что Поттер тоже из — как Петри определял для себя — Семей.
— Ну, хочешь, я книгу тебе дам? Правда — несложно. Муторно и долго, но достаточно просто.
Петри ухмыльнулся чуть мрачно, но кивнул.
— Хватит болтать, давайте в воздух! — крикнул Флоран уже сверху. Петри с прыжка взлетел. Долохов, повертев метлу в руках — тоже.
В мыслях у всех троих хоть на гран, но царили хаос и подозрения.
Поттер, выругавшись матом, тоже оседлал свою красавицу. И — воздух!
Первые минут пятнадцать он просто «танцевал» в воздухе. Тренер в учебке называл это его состояние балетом, ругался страшно, но завистливо. Поттер словно родился в воздухе, для него было естественно ориентироваться не на плоскости, а в координатной сетке, где добавилось еще одно измерение.
«Что-то я в последнее время подзабросил полеты» — подумал он, чувствуя, как метла вибрирует и сопротивляется. Приходилось корректировать курс метлы поворотами корпуса, иногда вливать силы в определенную группу рун, а иногда и применять самолевитацию. В общем, такой полет — это тяжелая работа, не то, что на покупной метле.
Подростки тоже крутили какие-то фигуры, но это им быстро наскучило, и Долохов предложил поиграть в догонялки. Поттер с разворота нырнул в спираль и восторженно присоединился к группе.