2 глава

Долог путь в легенду — за лигой лига,

Что я здесь ищу, в лабиринте фраз?

Я читаю мир по слогам, как книгу.

Нынче это драма, а завтра фарс!

Посещение церкви стало последней каплей. Нетрезвый, слабоумный служитель, грязь человеческих душ, раскрывшаяся перед распятием, злость, почти ненависть воспитателей... Поттер плюнул на все и ушел. Вникуда, потому что идти беженцу было некуда. Не простому беженцу от войны, хотя и тот не смог бы найти приюта и понимания в военной Англии, а беженцу от времени. Случайному, пускай, непреднамеренному, но беженцу.

Убежищем для Поттера стал небольшой домик в Шотландии, памятный ему по прошлой жизни. Он так и стоял уже почти век ничейным и готов был простоять до набега Поттера сотоварищи, тогда еще главы группы быстрого реагирования. Отстреливаясь от боевиков магического мира, они благополучно домик сей и развалили. В о-очень далеком будущем. Сейчас же, заявляя права на эту территорию, Поттер поднял гудящие от магии щиты и сделался совершенно ненаходимым вместе с домиком. Гостей он не ждал и не любил неожиданностей.

Поселиться он мог и в Шкатулке — доме рода Поттер — тот принял бы его спокойно, подчиняясь более магии и крови, чем осведомленности существующего главы рода, но Поттер хотел почувствовать себя в другом месте, в другом времени... осознать это, познать одиночество, некое даже отшельничество.

Здесь стоит рассказать о самой Шкатулке. Внешне — это небольшой домик в пригорье с темно-серой крышей и стенами, заросшими плющом. Но все это не значило ничего — лишь видимость, которую посчитали правильным придать своему жилищу Поттеры. Шкатулка и была... шкатулкой. Поттеры, все же, были гениальными артефакторами, и двухэтажный домик превращался в пугающе большой и запутанный лабиринт. Когда ты стоишь на пороге Шкатулки, ты видишь лишь небольшой холл, но ты знаешь, что это фикция. Стоит лишь сделать шаг, и дверь позади тебя сольется со стеной, а сам ты окажешься в бесконечно огромном зале, передвигаться по которому можно лишь посредством проложенных изощренным рисунком по мрамору пола тропок. А если ты шагнешь не вперед от порога, а чуть вбок, то перед тобой откроется совсем другой зал — с переплетением балюстрад, колонн и закрученных то спиралью, то кругом декоративных элементов. И множество арок. Пройдя через такую арку, ты можешь оказаться стоящем на стене, на той самой спиральной колонне или на потолке. И это не будет казаться тебе странным или пугающим — в конце концов, какая разница, где находится пол — какой гранью не поверни, все равно под ногами он будет. И не стоит искать потолок, если впереди тебя ждет увлекательное путешествие до библиотеки или твоей комнаты. Интересно то, что в Шкатулке нельзя повернуть назад. Это просто невозможно — позади тебя уже не существует того места, где ты прошел секунду назад, все меняется.

Сейчас же Поттеру хотелось определенности бытия, поэтому он решил остаться в простом и понятном домике в горах Шотландии.

Время летело быстро. Вот только он переселился и, отфыркиваясь от пыли и грязи, разобрался с мусором в домике и вскрыл старую зельеварню с контрабандной кровью ледяных драконов, а уже начали облетать первые листья. Осень в этих горах наступала рано, но зато и весна приходила быстрее.

Он быстро наладил свою жизнь, вспомнив аврорские будни, учебники по естественным наукам и зельеварческие гербарии. Варить зелья, охотиться на глупых животных для добычи мяса, медитировать, вести эксперименты над магией в попытках понять, почему его забросила сюда и очень, очень долго гулять — Поттер не помнил ни одного периода в жизни, когда был бы так безмятежно спокоен. Всего, пожалуй, хватало в его жизни, но не спокойствия.

Единственное, что доставляло неудобства — неустроенный быт. Трансфигурация, конечно, всем хороша, но она оставляет за собой определенный магический след, который зудит на краю восприятия, не давая расслабиться. Тоже аврорская привычка — обращать на такие вещи внимание: однажды трансфигурированное кресло при обыске в черномагическом притоне обернулось мантикорой в самый неподходящий момент. Шестеро из группы пострадало, было два трупа. Поттер тогда еще не был начальником — не то, чтобы отдела Аврората, но и группы, он и сам хорошенько пострадал. Но именно его Секо каким-то невероятно-счастливым образом нашло брешь в магической защите твари.

Так что, на седьмой день своего присутствия в этом домике, Поттер бросил морщиться и коситься на созданную мебель и отправился на Косую аллею. В банк. За резервным фондом, который даже не зовется фондом Поттеров. Мудрые были эти люди — предки. О самом фонде знать может только глава рода, а для получения из него золота не должна звучать фамилия Поттер.

In dem Boudoir einer galanten Dame ist noch immer mehr Ehre zu finden als in dem Comptoir eines Bankiers.

Аппарация вынесла его ровно туда, куда он хотел попасть — в небольшой тупичок, мало поменявшийся за последующие пятьдесят лет. Только разве что количество мусора, валявшегося здесь сегодня, было не сравнить с тем, которое будет тогда... потом.

Дверь в бар оказалась ровно такой же — потертой, замурзаной, очень подозрительной — в такую дверь Поттер, не зная, что за ней, не вошел бы ни за что. Но он прекрасно знал, что находится за дверью в бар «Дырявый котел» и замечательно чувствовал давление невозможно мощных щитов на магловский мир. За этой старой, рассохшейся и перекосившейся дверью находился мир, полный волшебных чудес и ужасающих преступлений против крови, магии, человеческих ценностей.

В самом баре тоже ничего не поменялось, разве что рожи были незнакомые, хотя, конечно, признаки отдельных родов в магах Поттер отслеживал машинально — в конце концов, о том, что он Поттер всегда говорили его волосы, невысокий рост и мягкие, завешенные движения. А в Малфоя даже вглядываться не стоило — их вздернутый нос и холодные серые глаза были визиткой сами за себя. Или вот Флинты. О-о-о, Флинты были семейством замечательным во всех отношениях! Происходили они и древнего друидического рода, который много крови попортил презренным римлянам. Так бы они и ходили без фамилии, если бы не трагическая история, связанная с предательством, побегом из-под венца и проклятием, превратившем молодого будущего Флинта в живой камень — мальчишка-маг все чувствовал, жил, дышал, но не мог двигаться. Никак. Вообще. Как там молодая жена изворачивалась, Поттер даже боялся представить, но у них было четверо детей, что тогда считалось оптимальным для продолжения рода, и все они носили прозвище отца третьим именем — Флинты. Ровно из рода друидов пошли эти дикие глаза, непреклонность и запредельная жестокость.

Поттер, окинув полупустой бар взглядом, широким, твердым шагом пошел в дверь рядом со стойкой. Не стоило здесь мелькать своей приметной рожей. Короткий коридор, и... вот они — ворота в чудо чудное, диво дивное, сказку сказочную: чем дальше, тем страшнее. Задний двор бара, окруженный невыцветающим красным кирпичом, с мусорными баками, ящиками какими-то. Два вверх, три в сторону — вне зависимости, с какого кирпича ты начинаешь считать — сложное смешение трансфигурации, ментальной магии и магии души.

Косой был... Косым. Даже во время террора Воландеморта он мало менялся, а сейчас дышал живой, радостной мощью жизни. Сновали деловые маги, кричали что-то ведьмы, кто-то колдовал... смешение ярких красок, буйство магии и человеческой подлости. Все волшебники — вне зависимости факультетской принадлежности — змеи. Все ищут свою выгоду, поступают соразмерно своим пониманиям хитрости.

Поттер, не останавливаясь, полетел быстрым шагом к банку. За его спиной взвивалась и играла боевая мантия — палудаментум — привычная, родная, удобная. Некоторую оторопь у тех, кто останавливал свой взгляд на его фигуре, вызывала нижняя одежда — свободные, струящиеся штаны из мягкой ткани, подхваченные под коленом и у стопы стягивающими лентами и мягкие ботинки из шкуры молодого василиска, скорее похожие на удобные тапочки, плохо гармонировали с боевым тканым колетом, одолженным Янисом. Из-под колета выглядывала рубашка, вышитая по манжетам, воротнику и подолу рунами. Хорошо, что свободных рукавов этой рубашки видно не было, слишком уж домашний у нее был вид.

Со стороны Поттер выглядел погруженным в себя, задумавшимся, но когда-то он был боевым магом. Боевой маг — не просто звание. Это не титул, не обозначение победителя. Это стиль жизни. Поэтому Поттер слушал, прислушивался, анализировал. Печень дракона была по три сикля, а поднялась до восьми; крови виверны не нашлось в аптеке; некий Айвос принял в род маглокровку и вернул в Англию бастарда; одинокая Анна, оставшаяся вдовой дважды не может больше составить никому партию... все это говорило так о многом, если задуматься. А еще весь Косой просто переполнялся резкой нелюбовью к беженцам. Поттер даже заинтересовался, что такое натворили эти беженцы? Как минимум — министру в чай плюнули, а уже тот напряг газеты, чтобы они это осветили в самом негативном свете.

Белые ступени банка, освещенные солнечным светом, показались Поттеру высоковатыми — все же в свои семьдесят он был повыше ладони на две. На бронзовые ворота он привычно фыркнул, насмехаясь над манией величия маленького народца, а мимо дверей с вязью-ловушкой прошел, даже не взглянув. С достижением опыта и большой личной силы приходит не только ответственность, но и милые приятные бонусы.

— Я хотел бы получить доступ к сейфу по праву крови и магии.

Слова Поттера заставили гоблина за стойкой напрячься. Мало того, что сам факт существования таких сейфов был редок неимоверно, так еще и право крови и магии, или право силы и магии — является формулировкой вызова на дуэль до смерти. Своеобразный каламбур, придуманный остроумным человеком, чтобы испугать гоблинов. Конечно, если ты не пятнадцатилетний пацан, в таком случае пугать гоблины будут тебя.

Гоблин был лысый и кривоносый. Он привстал со своего стула, чтобы взглянуть на Поттера из-за стойки и проскрипел:

— Пройдемте со мной.

Малыши — шустрая раса, вот и этот только был за стойкой, а уже стоял рядом и всем видом своим демонстрировал, что Поттер его отвлекает от важных дел. Но он дисциплинированно увел Поттера из зала, полного магов, и только потом остановился за поворотом в кривом отнорке коридора. Было видно, что ему интересно.

— Считается, что мы не знаем о том, кто владеет скрытыми сейфами, молодой человек, — сказал он тихо, и в голосе его было показное равнодушие. — Но мне не известно ни об одном столь молодом владельце.

— Молодом? — улыбнулся Поттер, приподнимая брови. — Значит, зарянки*, птички хоть и перелетные, но предусмотрительные и родину любят...

— Я плохо разбираюсь в птицах, но, говорят, они еще и поют... — отозвался гоблин с хриплым смешком и жестом руки отмел с их пути казавшуюся монолитной стену.

— ... сам не слышал, — после некоей выдержанной паузы отозвался Поттер. Обычно гоблины не позволяли себе такого позерства, как явное волшебство при людях. — Но говорят — звучит красиво. Заслушаться можно.

Искоса взглянув на Поттера, гоблин шагнул вперед, и тьма расступилась перед ними, засияв миллионами тусклых огоньков по стенам. Они пришли — это и было то место, где Поттер постарается воззвать к сейфу, привязанному кровью и магией.

Гарри затормозил у стены, рассматривая светлячка. Гоблину, недовольно обернувшемуся от камня, облитого кровью настолько, что природного цвета видно не было, он сказал:

— Всегда было интересно, едите ли вы их?

Он отцепил от стены маленькое пушистое чудо, невесомо осевшее на ладонь и слегка подул, шевеля шерстинки.

— Они хищники, молодой человек, и питаются органикой.

Поттер встопорщил пальцем шерстинки пушистика и, вернув его на стену, подошел к гоблину.

— Так они разумны?

— Ограничено.

Отчего гоблин был так разговорчив, Поттер понял только после того, как тот протянул ему нож. Кривой, зазубренный нож, айтем мага крови. Этот нож бы просто не отпустил Поттера, если тот попытался бы взять не свое. Выходит, гоблин с самого начала подозревал его в попытке присвоить деньги чужого сейфа и старательно на это намекал.

Стянув краги с рук, Поттер небрежно уронил их и с нетерпением подхватил нож — внезапно ему захотелось закончить этот визит в банк быстрее. Подхватил и чуть не выронил — жадный айтем потребовал платы за свое использование сразу же и впился выпрыгнувшими из рукоятки кривыми шипами в его ладонь. Мало того, что Поттер сейчас собирался резать руку, так айтем решил «напиться». Когда кровь упала на камень, Поттер с любопытством рассмотрел непонятные символы, засветившиеся в воздухе. С плохо скрываемым злорадством он пронаблюдал за разочарованием на лице гоблина и вернул тому айтем.

— Что же, — проскрипел малыш, опуская нож на камень и возвращаясь к той дыре, через которую они пришли. Поттер пошел за ним, — вас проводить к вашему сейфу, юноша? Или вы положитесь на мое слово, что там нет ничего, кроме золота и возьмете кошель наверху?

— На какую сумму произведен вклад? — спросил Поттер неласково. У него все еще кровила рука, и ему отчаянно не хотелось оставлять за собой ни капли крови на полах в банке.

— Три тысячи галлеонов.

Поттер шмыгнул носом и задумался. В банке, все же, было мерзко холодно.

— Переведите всю сумму, кроме трех галлеонов, на отдельный счет. Доступ к счету по магическому следу. Это возможно, надеюсь?

— Да.

— Вот и договорились. И кошелек мне на пару сотен предоставьте сейчас.

— Как пожелаете, молодой человек.

Они прошли к уединенной конторке в общем зале, гоблин уселся за стойку делать какие-то вписки в толстый журнал, а Поттер заоглядывался, морщась от скрывающих завес, которые навесили гоблины. В его времени этого не было — малыши принимали клиентов в отдельных кабинетах, а в молодости... в молодости Поттер не обращал внимания на то, как устроен банк.

* * *

Воздух Косого переулка показался Поттеру чудесным. Вокруг бегали дети, у лавки с метлами толпились подростки, шумно перекрикиваясь, в летних кафе сидели парочки и прекрасные леди... все было так прекрасно, так... из детства, что Поттер даже начал улыбаться — с непривычки эта гримаса, перекосившая его лицо, показалась бы любому саркастичной усмешкой.

На настроение влияло и то, что сумма на тайных счетах Поттеров, хоть по его меркам и небольшая, оказалась пригодная для небедного существования. Гарри вполне осознавал, что ему придется отказаться от привычного образа жизни, но и голодать не он станет.

Косой... да, Косой. В его мире, в его времени, после Великого Кризиса, когда всем волшебникам — чудно, как в фантастическом социальном договоре из речей Гермионы — пришлось объединиться, чтобы наложить вуали на мир с целью защитить от маглов не только и так укрытые от всего на свете родовые гнезда, но и все магическое пространство, Косого не существовало. Популярна была небольшая деревушка в Глостершире, а городок Хогсмит наконец приблизил свою численность к вполне считаемым по количеству населения. Волшебники активно заселяли и осваивали свободную территорию наряду с магическими существами, редко выходя в магловский мир. Вообще, в двадцатых им пришлось очень и очень много потрудиться, чтобы заново установить контролирующие арканы на магловский мир и создать завесы — это было адское времечко.

От мыслей Поттера отвлек юркий зверек, скользнувший по крышам вдоль Косого. В зубах он нес небольшой мешочек, от которого тянулась оборванная нить охранного заклятия. Явно чей-то фамилиар украл кошелек. Заинтересовавшись, Поттер пошел следом — не явно преследуя, а издали, просто приглядываясь. Он свернул на одну улицу, в какой-то переулок, еще один... вскоре дорога привела его к тупику. Поттер как раз завернул за угол, когда там послышался шум. Он прислонился к стене и закутался в плащ, собираясь посмотреть спектакль. Ссорились четверо. Старик, одетый в старую боевую мантию — у них еще не изобрели палудаментумы, это произойдет в тридцатых годах — медленно отступал, хромая на обе ноги и направляя палочку на противников дрожащей рукой. И его груди явно рвался кашель, но он сдерживался.

Поттер не сразу заметил пятого участника событий — слишком уж хорош был скрыт, где сидел... ребенок. Мимолетно восхитившись древними, до Разделения, чарами, Потер аккуратно шагнул вперед и повел палочкой. Она не слишком ему была нужна — в новом мире колдовать палочкой было принято лишь при сложных взаимодействиях с магией — но сейчас, в мире, где существует больше палочковая, чем беспалочковая, все заклятия были мощнее, так что Поттер решил подстраховаться. Да и, что скрывать, его новое тело еще не привыкло к мощи его магии, так что периодически он загибался от боли там, где его заставал откат.

Ситуация, между тем, развивалась вполне предсказуемо. Поттер как раз успел уловить последнюю фразу одного из нападавших:

— ... узнаешь, каково гостеприимство Англии, кровавый ублюдок! И выродка твоего мы приласкаем!

И вот это ему не понравилось. Отслеживая ситуацию по общему эмоциональному фону, он как-то даже и не подумал, что могут угрожать ребенку. А к детям у него всегда было особое отношение. И к тем, кто угрожает детям.

— Не думал, что английское гостеприимство похоже на банальные угрозы в подворотне, — сказал он достаточно громко, чтобы его услышали, про себя матерясь — ну почему он никогда не может пройти мимо?

Мужики действовали грамотно — один сместился в сторону, чтобы захватить в поле зрения всю картину, второй развернулся к нему полностью, а третий чуть качнулся в сторону, все так же направляя палочку на дедка.

— Иди куда шел, пацан, — вполне мирно посоветовал тот, что развернулся полностью. — Или ты тоже беженец от кровавого режима? — последние слова прозвучали с издевкой.

— А что если так? — картинно удивился Поттер и мягко переступил с ноги на ногу, незаметно глазу смещаясь чуть в сторону, чтобы, в случае чего, успеть загородиться от авады какими-то ящиками, стоящими у стены. — Мне вы тоже станете угрожать... гостеприимством?

Мужики не стали больше разговаривать. Просто тот, что стоял боком, внезапно, даже не вскидывая палочку, с бедра послал в него Ступефай. Поттер защититься-то успел, чисто на рефлексах, но забыл, что его тело вполовину легче взрослого, отчего улетел назад. Он завалился на какой-то стенд, тут же вскинул голову и принялся выбираться. По его подбородку стекала кровь — густая, не красная, а темная, от магии сияющая янтарными искрами. Мужики развернулись в его сторону уже двое — Гарри явно оказался противником более сильным, чем они ожидали.

Утирая кровь рукавом палудаментума, который жадно впитывал ее, он мысленно морщился — вот тоже проблема с этой кровью появилась после перенапряжения во время постановки защитных завес. Они тогда, в двадцатых, по сути, создали другую реальность, реальность магии — никаких маглов, никакой техники — со своими морями, реками, озерами своим небом, своими горами и равнинами. Ландшафт, рельеф земной коры отличался от мира маглов, но перетащить в новую реальность все магические постройки они смогли. Пришлось повозиться и с новыми законами, и с государственным устройством магов, и с ограждающими барьерами для тех же йотунов и драконов — чтобы не лезли в новые земли исследовать их, ведь после того, как мир магии отделился, они все вышли из долгих спячек, куда их засунули добрые маги древности.

Мужик поднял палочку выше, прицеливаясь — видимо, подумал, что промахнулся. Поттер уже был на ногах, зло ухмыляясь. В его крови разгорелся азарт — как это всегда и бывало, когда на него направляли оружие. Он крутанул палочку в пальцах и неприцельно пустил очередь из невербальных заклинаний. Тот, что держал на прицеле дедка, отлетел вбок и опал тряпичной куклой на землю — у него оказалась разбита голова. Второго погребли под собой обломки ящиков, что остались от падения Поттера. От заклинания третьего Гарри просто увернулся, крутнувшись на пятке. Палудаментум жадно втянул в себя энергию... кажется, это было проклятие кипящей крови. Как-то внезапно для мужика, Поттер оказался рядом и отправил его в нокаут сильным ударом в челюсть. Иногда добрый кулак куда лучше палочки.

На все это не ушло много времени. И, спустив с рук контрольные змейки, маленьких и юрких, почти незаметных беспалочковых Авад, Поттер обратил внимание на старика. Тот хрипло дышал, привалившись плечом к шатающемуся стеклу в откровенно вываливающейся стене дома. В его дрожащей руке ходуном ходила палочка, покрытая облупившимся лаком.

— Кто ты, парень? — отрывисто и зло спросил он, откашливаясь в рукав. На его мантии небрежно провисли защитные заклинания, а кровь, размазанная по лицу ладонью, окрашивала его кожу в неприятно-коричневый цвет.

— Как ребенок? — задал вопрос Поттер, игнорируя чужой интерес. Во взгляде мужика виделось, что он пришел к своему пониманию ситуации, и имеет догадки — неприятные, скорее всего, неверные и имеющие отвратительные последствия.

— Это Джо, дочка.

Дед отстранился от стекла, пошатываясь, направился к упавшей навзничь девочке. Учитывая полученный ей Ступефай, скорее всего, она была цела и почти в порядке. Только заморозка проходить будет дольше — из-за нерассчитанной массы. Целились-то во взрослого мужчину.

Дедок поводил над ней палочкой и криво усмехнулся.

— Спасибо, что помог. От этих, — презрительное движение головы в сторону Косого переулка, — помощи не дождешься. Гниды.

— За что вас так?

— Помогал Гриндевальду в начале его... деятельности, — дед наклонился, чтобы поднять Джо, и тут из-за ее мантии выскочил тот самый причудливый зверек. Не то лиса, не то кошка, не то мышь — что-то явно созданное.

— Ты химеролог что ли? — Поттер трансфигурировал трупы в коробку с леденцами — старая шутка того, прежнего, Аврората из будущего.

— Химеролог, — в лице мужика появилась опаска. — Темное искусство, — мужик зло оскалился, повертел в воздухе ладонью и охнул, пытаясь поднять девочку. С такими физическими кондициями и ранами это было сложно.

— Давай помогу, — предложил Поттер, и, в два шага приблизясь, легко подхватил на руки девочку. Даже в его слабосильном, молодом теле, магия позволяла такое.

Дед поколебался, махнул рукой.

— Парную аппарацию выдержишь? — спросил он недоверчиво.

— И даже с довеском, — настало время Поттеру усмехаться.

Дед кивнул и ушел в аппарацию. Поттер настороженно огляделся, принюхался даже и исчез в вихре магии следом.

Халупа была что-то навроде приютской. Только размеры поменьше и порядка чуть больше. Крыша торчала клочьями соломы — тут, в Англии пошлого века еще много оставалось домов с соломенными крышами. Сам дом был темным, грязным от времени и явно развалюхой жуткой. Покосившийся забор представлялся Поттеру этаким издыхающим чудовищем — чуть тронь, он умрет, прихватив с собой тронувшего. Потому что заклятия на заборе висели отнюдь не дружественные. Видя скепсис, появившийся на лице Поттера, дед заворчал и стукнул палочкой по калитке. Поттер всегда в таких случаях просто клал руку.

Калитка отворилась, открывая вид на очень ухоженный и разнообразный зельеварческий сад. Этому саду кто-то уделял значительную часть своего времени. Поттер даже удивился — не соотносился никак вид дома с таким садом.

Протащив девчонку по этому раю траволога, Поттер аккуратно опустил ее на потертый диван в гостиной и встал, разминая плечи и спину. Все-таки девочка была для него пока тяжеловата. Заметив неладное, он медленно выпрямился, вместе с тем делая шаг назад и в сторону: чтобы шкаф с потрепанными книгами хотя бы углом закрывал его от деда, стоящего в дверях с палочкой.

— Кто тебя послал? — спросил дед напряженно. Как Поттер и знал заранее, на него была наставлена палочка. По правилам того, реорганизованного аврората, как оперативник, он должен был сначала обезвредить возможного противника, а потом уже отвечать на вопросы. Но Поттер уже давно не был ни аврором, ни главным аврором, так что он промедлил, окидывая нового знакомца еще одним взглядом.

— Да первый раз тебя вижу, — фыркнул он.

— Кто тебя послал? — переспросил дед. С его палочки посыпались искры от напряжения, а Поттеру в спину потянуло холодком близкой неприятности. Он попытался повести по волосам рукой, наткнулся на высокий хвост и опустил руку.

— Я не знаю даже, как тебя зовут, дед. Ты мне не нужен. Я здесь не из-за тебя.

Дед не поверил. Он сощурил глаза и чуть подался в сторону, чтобы было удобнее прицеливаться. Ко всему, Поттер еще и почувствовал позади себя магию домовика. Он коротко выругался и отпустил сдерживаемую до того магию, готовясь защищаться. Дед аж отшатнулся от той волны силы, что пробежала по комнате, взвивая вверх занавески и заставляя левитировать мелкие предметы.

— Мда, ты не моего полета птица, — проскрипел он, опуская палочку. — Нам с Джо хватило бы и тех троих. Да и не стал бы Гелерт...

Старик прохромал в комнату, поправил подушку под головой девочки, переложил плед и предложил:

— Чаю хочешь?

— ... давай! — брякнул удивленный Поттер.

За чаем они разговорились. Бодрым стариканом оказался всего лишь девяностолетний химеролог и темный маг Принц. Тот самый, чья внучка когда-то выскочит за маггла. Правда, почему девочку звали Джо, если ее должны были звать Эйлин, Поттер недоумевал недолго. В Германии остался еще старший сын Принца, тоже ничего такой химеролог и легилимент. Принцы по зову профессии занимались евгеникой, как и многие аристократы, впрочем. Так что дочь старика должна была стать отличным боевым магом, а внучка — зельеваром.

История Принца не изобиловала неожиданными поворотами. Все так, как во многих семьях, проживающих в Германии. Сначала он слушал зажигательные речи талантливого рыжего полукровки и какого-то мага из незнатного рода Гриндевальд. Потом магокровка, оставшийся один, влез в политику магглов. А за ним следом полезли самые активные из тех, кто слушал этот тандем. Самого Принца соблазнили деньгами и возможностями позже, он никогда не был юнцом с горящими от восторга глазами. Прагматизм в их семье всегда стоял на первом месте.

Джо пришла в себя, ее напоили зельями и отправили спать. Поттера ничуть не смутила самопальная медпомощь. Во-первых, он отлично знал, как выглядят раны и что делать при сотрясениях. Во вторых — у волшебников как? Аврорат и больница — это для политики. К ним ты пойдешь, если ничего другого не останется. Да и то — помогать станут ли? Кому известному, сильному, знающему — возможно. А для обычных магов сильно напрягаться не станут. Тут и семья-то не часто поможет. Так что для простых граждан только самопомощь: что в школе узнал, то с тобой и будет на всю жизнь.

В целом неплохо так посидели, раздавили пару бутылочек огненной особой дедовой наливочки, настоянной на драконьей желчи, поговорили «за жизнь». Поттер много нового узнал об этом времени.

А проснулся он с диким похмельем в доме какой-то барышни в Лондоне. От барышни несло перегаром и перестоялыми духами, на подушке под щекой остались алые следы от помады. Его мантия и брюки валялись в кресле на куче какого-то тряпья, на кухне было шаром покати, но задница и спина у девицы оказались ничего так — за что подержаться ночью было.

Кофе Поттер все же сварил. Пошарил по ящикам, нашел полупустую коробочку с кофе грубого помола, включил газ, по-маггловски лихо прикурив огонек от спички, справился с туркой, что, по правде сказать, после зельеварения, было просто. На запах приползла девица. Поттер дал бы ей лет двадцать, фигурка у нее была и спереди очень ничего. Да и еще... глаза третьего размера. Самое оно для неплохого приключения.

Поставив чашку на стол перед ней, Поттер уселся напротив. Стеснения от своего раздетого вида он не испытывал, как, впрочем, и от неловкости ситуации. Девица, придя в себя и проморгавшись, удивленно на него вытаращилась.

— Тебе хоть шестнадцать есть, птенчик? — спросила она ошарашенно. Поттер только сейчас понял, что маскировка с него слетела. Все же, он не решился бы разгуливать по улицам в виде йуного и непорочного мальчика лет четырнадцати-пятнадцати на вид. Опасно оно. Вот и припомнил одно полезное заклинание, которое слегка меняет видимый возраст, да еще и внешность слегка корректирует. В совокупности с легким метаморфозом это было идеальной маскировкой.

— Есть, милая барышня, — поморщился Поттер.

— Анна. Меня зовут Анна. А тебя?

— Гарри.

Поттер потер лицо руками и встал, одним махом опрокинув в себя кофе.

— Ты прости, Анна, мне пора.

— Ты заходи, как время будет, Гарри. Ночка была фееричной, — окликнула его в спину девица. Поттер только кивнул.

Ни как он там оказался, ни где его трусы — Поттер так и не вспомнил.

... сходил, блядь, за покупками!

Йовин — У последних строк

Долог путь в легенду — за лигой лига,

Что я здесь ищу, в лабиринте фраз?

Я читаю мир по слогам, как книгу.

Нынче это драма, а завтра фарс!

In dem Boudoir einer galanten Dame ist noch immer mehr Ehre zu finden als in dem Comptoir eines Bankiers.

В будуаре куртизанки всё-таки можно найти больше чести, нежели в банкирской конторе.

Зарянка: красногрудая зарянка — национальный символ Англии. Поттер имеет ввиду коренных жителей магического мира Англии — чистокровные, древние рода.

Краги — по аналогии: мотоциклетные перчатки с обрезанными пальцами для лучшего манипулирования волшебной палочкой.

Палудаментум (лат. paludamentum) — особая разновидность воинского плаща, которую носили как солдаты, так и офицеры Древнего Рима. Здесь: мантия с особыми свойствами, внешне напоминающая плащ Древнего Рима.

Скрыт — проф. жаргонизм аворората, обозначающий укрытие, сооруженное, как с помощью магии, так и без нее.