Глава 4: Плотность вязки и плотность отчета

Фургон агентства «SKZ» встретил их привычным запахом электроники и крепкого кофе, но на этот раз к нему добавился отчётливый аромат библиотечной пыли и овечьей шерсти. Воздух внутри казался почти осязаемым: густым, слоёным, как старый переплёт, пропитанный машинным маслом, озоном от перегретых серверов и чем-то неуловимо тёплым, напоминающим о бабушкиных сундуках и зимних вечерах, когда за окном воет метель, а внутри потрескивает камин. Только вместо камина здесь гудели вентиляторы систем охлаждения, а вместо сундуков — металлические ящики с маркировкой «ТАКТИЧЕСКОЕ СНАРЯЖЕНИЕ / КЛАСС 3». На потолке мигала синяя лампочка статуса связи, на полу валялись обмотанные изолентой кабели, а на складном столе, предназначенном для развёртывания карт местности, теперь лежали клубки ниток, спицы и пустая коробка от лавандового чая, которую кто-то (вероятно, Хёнджин) использовал как подставку для чашки.

Бан Чан, сидевший за мониторами, медленно повернулся в кресле, и его брови поползли вверх. Он не сразу заговорил. Просто смотрел. В его взгляде читалась целая палитра эмоций: от профессионального анализа через лёгкое недоумение к глубокому, почти экзистенциальному принятию реальности, в которой он добровольно выбрал руководить людьми, способными превратить операцию по перехвату данных в спектакль по мотивам «Рукодельного вестника» и шпионского триллера одновременно. На экране за его спиной мигали строки кода, карты города, протоколы шифрования. А перед ним стояли два оперативника, один из которых напоминал жертву гигантского паука-альбиноса, а второй выглядел так, будто только что сдал экзамен по тактической геометрии и теперь ждал оценки.

— Я просил перехватить данные, — произнёс лидер, наконец нарушив тишину. Его голос был ровным, но в нём звенела та самая нотка, которая означала: «Я вижу всё. Я всё фиксирую. И я буду использовать это против вас на следующем разборе». — А не сниматься в рекламе магазина «Всё для рукоделия».

Хёнджин, всё ещё запутанный в остатках жёлтой пряжи, которые цеплялись за его шёлковое жабо, как мидии за скалу, театрально вздохнул. В его волосах, аккуратно уложенных ещё утром, теперь торчал маленький розовый помпон, прилипший к виску так, будто его приклеили намеренно. Но в руках он с гордостью держал нечто бесформенное, но явно претендующее на звание головного убора. Точнее, претендующее на звание арт-объекта, который может одновременно защищать от холода и вызывать вопросы у прохожих.