9.6
В тускло освещенной комнате для допросов ФЭС повисла гнетущая тишина. Николай Круглов внимательно смотрел на Кирилла Яблочкина, чье лицо было бледным и измученным.
"Я знал," - прошептал Кирилл, его голос дрожал. "Я знал, что Виктор Грызунов хотел убить Давида. Я видел это в его глазах, когда мы играли в шахматы… в тот день. Я не успел… не успел предупредить друга…" Он замолчал, опустив голову. "И он погиб… из-за меня. Когда я вернулся домой… я не мог этого вынести. Я взял нож… Пошел на балкон, там камер не было. Спустился по пожарной лестнице… Пришел к Грызунову… и убил его."
Николай Петрович нахмурился. "Вы убили ради друга?"
Кирилл поднял взгляд, в его глазах плескалась боль и решимость. "Дружба – это самое важное в жизни. Я это сделал… ради своего друга."
Николай Петрович вздохнул. "Благородно, конечно… Но всегда можно решать проблемы не убийством, а словами. Есть другие пути." Он покачал головой и, не сказав больше ни слова, вышел из допросной.
*
В лаборатории ФЭС царила совсем другая атмосфера. Татьяна Белая и Леонид Субботин склонились над шахматной доской. Рядом, наблюдая за игрой, стояли Маргарита Власова, Борис Селиванов и Анатолий Ломов.
"Мат!" - воскликнул Леонид, торжествующе вскинув руки.
Таня вздохнула, признавая поражение. "Ну вот, опять проиграла."
Леонид расхохотался. "Победа! Я непобедим!"
Борис прищурился. "Ты жульничаешь! Я видел, как ты двигал фигуру дважды!"
В этот момент в лабораторию вошел Николай Петрович. Он устало посмотрел на ликующего Леонида и сказал: "Лёня, давай сыграем в партию. Посмотрим, кто тут на самом деле непобедим."
Леонид, не теряя задора, ухмыльнулся. "Вызов принят, Николай Петрович!"
И они начали играть, а остальные сотрудники ФЭС с интересом наблюдали за разворачивающейся шахматной баталией.
Напряжение в лаборатории росло с каждым ходом. Николай Петрович играл сосредоточенно, его взгляд был прикован к доске. Леонид, напротив, старался сохранить свою показную уверенность, но было видно, что игра с Кругловым дается ему не так легко, как с Татьяной.
Маргарита тихо шепнула Борису: "Кажется, Лёня переоценил свои силы."
Борис кивнул, наблюдая за тем, как Леонид задумчиво почесывает затылок. "Николай Петрович не прощает ошибок. Он играет как хирург – точно и безжалостно."
Анатолий, как всегда, молча наблюдал за происходящим, его взгляд скользил по лицам игроков, пытаясь уловить малейшие изменения в их выражении.
В допросной Кирилл сидел, опустив голову. Его мучили угрызения совести. Он понимал, что совершил ужасное преступление, но в то же время не мог отделаться от мысли, что поступил правильно, защищая память друга. Слова Николая Петровича о других путях эхом отдавались в его голове. Были ли они? Мог ли он поступить иначе?
Тем временем, на шахматной доске разворачивалась драма. Николай Петрович, казалось, загнал Леонида в угол. Его фигуры занимали все более выгодные позиции, лишая Леонида пространства для маневра.
"Шах," - спокойно произнес Николай Петрович, глядя на Леонида.
Лицо Леонида вытянулось. Он долго смотрел на доску, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, но тщетно.
"Мат," - тихо сказал Леонид, признавая поражение. Его самоуверенность испарилась, оставив лишь разочарование.
Николай Петрович откинулся на спинку стула. "Не всегда побеждает тот, кто громче всех кричит," - сказал он, глядя на Леонида. "Иногда нужно просто хорошо думать."
Он встал и направился к выходу из лаборатории. В его голове все еще были мысли о Кирилле и его поступке. Он понимал, что мотивы Кирилла были благородными, но закон есть закон. И его нужно соблюдать. Он должен найти способ помочь Кириллу, не нарушая при этом справедливость. Это будет непросто, но он должен попытаться.