Глава 29.

Я всегда ненавидела больницы.

Знаю, это банальная фраза — в конце концов, кто вообще может любить больницы? Однако есть что-то в запахе, стерильных залах и изнуренных взглядах медсестер и врачей, что меня жутко пугало.

Плюс, больничная еда — отстой. А еще отстойнее то, что тот, кому эту еду принесли, находился без сознания.

Мое сердце сжалось от этой мысли, и я нервно забарабанила пальцами по бедру, когда Карло въехал на парковку больницы. Машина едва успела остановиться, а я уже распахнула дверцу и помчалась через парковку, через вестибюль и до пятого этажа, где находилась палата Романа.

Карло даже не потрудился попросить меня не бежать. За неделю все поняли, что это бесполезно.

Когда я добралась до знакомого, ослепительно белого коридора, то с удивлением обнаружила, что все уже были там. Мы, конечно, навещали его, но редко все одновременно.

Венеция скрутилась в кресле, ее рыжие волосы были в полнейшем беспорядке. Она дремала, ее голова покоилась на плече у Зака, который огромными глотками пил из бумажного стаканчика фраппучино. Еще полдюжины таких же стаканчиков валялись на столе.

Паркер растянулся на диване, и на этот раз плейбой выглядел взъерошенным и неопрятным. Он депрессивно смотрел в пол. А сидящую рядом с ним Адриану я еще не видела в таком состоянии. Она была в футболке, джинсах, без макияжа и бездумно пялилась в пространство.

Тем не менее, мой взгляд раз за разом возвращался к Жизель. Мать Романа, обычно такая элегантная (даже в нетрезвом виде), ходила взад-вперед по коридору, ее лицо было бледным и искаженным, испачканным линиями тревоги. Я никогда не видела никого таким измученным, и мое сердце болело за Жизель.

Неважно, что говорил Роман, я знаю, что она действительно любила его. В конце концов, он был ее сыном.

Чего, увы, нельзя было сказать об отце Романа. У меня во рту появлялся кислый привкус всякий раз, когда я думала о мистере Фьори. Он появился на короткое время в ту ночь, когда Романа ранили, а затем быстро улетел в Китай, потому что у него «горело слияние», которое, очевидно, было важнее, чем его родной сын.

— Есть какие-нибудь изменения? — спросила я, стараясь говорить тихо. В больницах почему-то было принято говорить только шепотом.

— Нет, — вздохнул Паркер, взъерошив волосы. — Клянусь, если бы этот сраный Джеймс не находился в полиции, я бы...

— Паркер, — произнесла Адриана предупреждающе и незаметно кивнула в сторону Жизель, которая еще сильней помрачнела при упоминании человека, ранившего ее сына.

— Что? Я говорю правду: я бы преподал ему урок, — мрачно пробормотал Паркер. — Если бы не он, Роман бы сейчас не валялся в забытьи, а орал бы на нас за что-нибудь и закатывал глаза.

Последняя фраза вызвала у меня улыбку, а затем я почувствовала, как сзади подошел Карло и успокаивающе положил руки мне на плечи.

— Хочешь зайти? — кивнул он на закрытую дверь.

Я сглотнула. Я и хотела, и не хотела одновременно. Но не могла же я дать Карло такой ответ. Посему я просто направилась в сторону двери, легонько приобняла Жизель и тихо прошла в палату к Роману.

Несмотря на то, что я находилась здесь каждый день всю прошлую неделю, у меня в легких до сих пор застревал воздух, когда я заходила внутрь.

На ватных ногах я подошла к кровати и, вероятно, упала бы, если бы не крепкая хватка Карло на моей руке. Слезы затуманили зрение, я уставилась на кровать, где лежал Роман. Его глаза были закрыты, обычно бронзовая кожа стала бледной и блестящей, как у восковой фигуры, а грудь еле-еле поднималась и опускалась.

Роман всегда был человеком, полным жизненной энергии. Даже во времена, когда я искренне его терпеть не могла, он заполнял своим присутствием все пространство, и всех невольно тянуло к нему. Мне казалось, что такой высокомерный и сильный человек просто-напросто неуязвим. Конечно, частенько его пыл хотелось умерить, но теперь я не могла видеть, каким слабым и беспомощным он выглядел, лежа на этой больничной койке, подключенный к капельницам и мониторам. Ведь он должен был быть здесь, со мной, в реальности! Тусоваться с друзьями, смеяться — или, в его случае, хмурится и закатывать глаза, реагируя на глупости, которые мы творили.

Рыдание вырвалось у меня из горла, я взяла его за руку и крепко сжала. Конечно, он не сжал мою руку в ответ. Я и не ожидала, что он это сделает, но разочарование все равно завязалось в животе тугим узлом.

— Прости, — прошептала я, убирая прядь темных волос со лба. — Мне очень, очень жаль. Это моя вина. Я не должна была выходить из дома. Тогда ничего такого не случилось бы, и у нас был бы наш праздник, а ты бы не... не... — У меня перехватило горло, по щекам потекли слезы.

Я задержала дыхание, стараясь изо всех сил успокоить рыдания. Я не могла впасть в истерику, пока все были здесь. Кроме того, не стоило еще больше огорчать его мать.

Но что, если он никогда не очнется? От этой мысли мое сердце мучительно сжалось, по всему телу прошла судорога. Я крепче сжала руку Романа, как будто это простое действие могло помешать моим худшим страхам сбыться.

— Майя.

Подпрыгнув от неожиданности, я медленно развернулась и смогла сквозь слезы рассмотреть высокую накаченную фигуру в кожаной куртке.

Рико.

Несмотря на то, что он помог спасти меня той жуткой ночью, меня пробрала дрожь, особенно когда я поняла, что Карло в комнате нет. Хоть теперь я и знала, что Джеймс был законченным психом, но его слова о том, что Рико изнасиловал его кузину, я не забыла.

— П-привет. — Я сжалась в кресле. — Ты только пришел?

Я ни разу не видела здесь Рико, но, опять же, он точно не удивил меня больше, чем развернувшийся в коридоре «палаточный лагерь».

— Нет. Я ходил, чтобы принести немного еды. — Он скрестил руки на груди, и впервые в его взгляде не было хищного блеска, указывающего на то, что он изучает меня, как волк оленя. — Хочешь перекусить? Карло сказал, ты еще ничего не ела.

— Нет, спасибо. — Я вновь взглянула на Романа. Я ответила на автомате, но, к сожалению, мой желудок был не согласен и заурчал, точно голодный лев.

Рико хмыкнул.

— Ага. Пошли уже, остальные присмотрят за ним. Еда здесь не такая уж и ужасная, а нам нужно поговорить.

Я моргнула. Нужно ли?

В конце концов любопытство победило, и я неохотно отпустила руку Романа, бросив на него последний взгляд, прежде чем проследовать за Рико в коридор.

— Мы позвоним тебе, если он проснется, — тихо заверил меня Карло. Я кивнула, улыбнувшись слабо, но благодарно.

К счастью, кафетерий был не слишком далеко от палаты Романа, и меня удивило разнообразие продуктов. Я нерешительно взяла сэндвич и ощутила на себе взгляд Рико.

Теперь я чувствовала себя немного комфортнее с ним, главным образом потому, что он точно был не настолько глуп, чтобы делать гадости в людном месте. Если он собирался что-нибудь сделать. Кроме того, если что-то случится, то по крайней мере я уже находилась в больнице.

— Так о чем ты хотел поговорить со мной? — спросила я, избегая его взгляда, пока платила за еду.

— Полагаю, Джеймс рассказал тебе о Лекси.

Застыв, я посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

— К-как ты узнал об этом?

Рико лениво ухмыльнулся.

— Он продолжал разглагольствовать о том, как собирается погубить нас всех, и упоминал ее довольно много раз.

— У вас был роман. — Это был не вопрос.

Он моргнул.

— Звучит так, будто ты уверена в этом. Все еще веришь всему, что говорил Джеймс?

Я вздернула подбородок.

— Вообще-то, я видела фото.

Взгляд Рико заострился.

— Какое фото?

Я тяжело сглотнула, увидев выражение его лица. Ой-ой. Возможно, не стоило упоминать об этом. Но давать задний ход было поздно.

Очень медленно я достала из сумки фотографию, которую нашла на полу в туалете в особняке Фьори.

Рико тут же выхватил ее у меня, и на его лице появилось недовольство. Недовольство, так часто отражавшееся на лице Романа, что мое сердце разболелось от этого внезапного сходства.

— Где ты ее взяла?

Я сделала маленький шаг назад, чуть не толкнув проходящую мимо женщину с тарелкой супа.

— В уборной, в День благодарения.

Мгновение он смотрел на фото, затем покачал головой.

— Ну да. Вот я идиот, — пробормотал он. — Мог и догадаться.

Поскольку он вроде как не собирался сию секунду меня убивать, я рискнула задать вопрос, на который не терпелось получить ответ:

— Где ты был все это время?

Рико не смотрел на меня.

— Что?

— Где ты был? — повторила я. — Ты же просто исчез, а потом появился словно из ниоткуда. Где ты был? Все волновались за тебя.

Он фыркнул.

— Верно. — Он поймал мой взгляд, и я снова увидела этот хитрый блеск. Мне даже стало спокойнее, потому что это выражение было каким-то знакомым. — Значит, ты знаешь о том, при каких обстоятельствах мы с Лекси встречались?

Он застиг меня врасплох тем, насколько легко и открыто признал их связь.

— Да.

— И полагаю, знаешь о том, что Джеймс считает, будто именно я изнасиловал его кузину.

Я кашлянула.

— Да. — Пауза. — Это правда?

Рико прищурился.

— А ты как думаешь?

Я была не в настроении играть в загадки.

— Если бы я знала, не спрашивала бы, — резко произнесла я.

Он снова ухмыльнулся.

— Не удивительно, что ты нравишься Роману. — Он посмотрел на меня. — Чтоб ты знала: нет, это сделал не я. Виктор — лидер нашей банды — вот кто виновен, но он повесил это на меня. — Его голос ожесточился. — Он узнал о нас с Лекси и решил, что это лучший способ наказать нас обоих. Поскольку я был вынужден покинуть страну, я не мог с ней встречаться — хотя, фактически, он оказал мне услугу, учитывая, что она оказалась той еще...

— Стервой? — предложила я. — Потаскухой? Меркантильной дрянью?

Рико засмеялся, поразив меня до глубины души. Это был не такой приятный и бархатистый смех, как у Карло, но для Рико все равно непривычно мягкий. Кто бы мог подумать, что он умел так смеяться?

— Полагаю, вы не были лучшими подружками?

— Ну, она пыталась соблазнить моего отца и разрушить мою семью. Уж прости, что я не испытываю к ней теплых чувств, — категорично сказала я.

— Да уж. Мне жаль. — В его голосе было маловато жалости.

— Спасибо. — Я уставилась себе под ноги. — Но ты не ответил на вопрос. Где ты пропадал?

Рико прислонился к стене и скрестил руки на груди.

— Виктор исчез примерно в то же время, когда я покинул страну, и никто не смог его разыскать. Я вернулся, потому что мой приятель сказал, что видел его в Нью-Йорке, но на День благодарения люди, которых я послал за ним, снова упустили его след.

— Вот почему ты был так зол, — поняла я.

Он кивнул.

— Правильно. Я был в бешенстве, и, полагаю, именно тогда это и произошло. — Он помахал фотографией в воздухе.

Я ухмыльнулась при мысли о том, как этот брутальный бывший участник преступной группировки бился в припадке, как ребенок.

— Тогда один из моих осведомителей сказал, что нашел Виктора в Акапулько, — продолжил Рико. — Я не хотел, чтобы кто-то следовал за мной, поэтому забронировал под вымышленным именем самолет и полетел туда.

Я закусила губу.

— Ты его нашел?

Глаза Рико недобро заблестели.

— Да. И, скажем так, Джеймсу повезло гораздо больше, чем этому парню.

Учитывая, что Джеймсу грозило много-много лет тюрьмы за похищение, нападение и покушение на убийство, я и знать не хотела, что стало с Виктором.

Я с самого начала поняла, что верю всему , что рассказал мне Рико. Несмотря на то, что он всерьез пугал меня в прошлом, стоило признать, что атмосфера ужаса, которая возникала рядом с ним, была вовсе не его виной. Просто... в нем было слишком много сексуальной агрессии. И это шутка лишь отчасти. Кроме того, если бы он сделал все то, что сказал Джеймс, я уверена, Карло не позволил бы брату даже приблизиться к Валеске.

— Ох. — Я возилась с завернутым со всех сторон сэндвичем.

— Кстати, я теперь заберу свои денежки, — добавил Рико небрежно.

Я вскинула голову.

— Какие денежки?

— Плату за то, что нашел тебя, — изрек он, как нечто само собой разумеющееся. — Я вернулся как раз в тот момент, когда мой братец и его маленькая компашка друзей догадались, что тебя похитил Джеймс. Услышав это, я сразу позвонил Лекси и убедил ее рассказать мне все, что ей было известно. Она упомянула, что Джеймс всегда говорил о каком-то складе, где он встречался со своим партнером, и — бинго! — там мы тебя и нашли. — Рико покачал головой. — Это была серьезная ошибка с его стороны. Думаю, он не считал Лекси достаточно умной, чтобы обратить внимание на подобную мелочь.

— Ох. — Меня охватило странное чувство, когда я поняла, что формально обязана своей жизнью Рико. — Думаю, я когда-нибудь угощу тебя ужином.

Рико вновь рассмеялся.

— Ужином? Я спас твою жизнь, а ты предлагаешь мне ужин?

— Ну, а что еще ты хочешь? — спросила я, а затем сразу же пожалела о своем вопросе, когда его взгляд встретился с моим.

— Думаю, ты знаешь. — Похотливая улыбка появилась у него на лице.

Я скрестила руки на груди, чем еще больше развеселила его.

— Я так не думаю. У меня есть парень. Который сейчас в коме , — прошипела я, мгновенно посерьезнев.

Рико не растерялся:

— Я тебя умоляю! Это же Роман. Он выкарабкается.

— Очень на это надеюсь, — пробормотала я. — Нужно возвращаться.

— Ладно. Но про ужин я не забуду, так и знай.

Я закатила глаза. Может, Рико не был настолько ужасным, как я считала, хотя он был тем еще развратником. И тем не менее, хорошо, что мы поговорили. Я получила ответы на множество вопросов.

* * *

Прошла целая неделя, а Роману лучше не становилось. Мне же становилось все тревожнее и тревожнее.

Настали зимние каникулы. Я никак не могла сосредоточиться на учебе, пока Роман был в больнице. Мне едва удалось вовремя подать заявление в колледж, хотя, к счастью, я начала так рано, что ко времени, когда Роман был госпитализирован, мне почти ничего не нужно было дорабатывать.

А за четыре дня до Рождества раздался звонок.

— Майя! Езжай в больницу, сейчас же! — Это был Зак, и его голос звучал максимально отчаянно. Это само по себе испугало меня.

Я даже не удосужилась спросить, что случилось. Просто схватила ключи от папиной машины и погнала к больнице.

Родители были в ужасе и потрясены, когда узнали обо всем, что произошло, но, с другой стороны, мои отношения с отцом постепенно налаживались. Должно было пройти еще некоторое время, прежде чем мы могли вернуться к прежнему положению вещей — если такое вообще было возможно — но прогресс был налицо.

Тем не менее, единственное, что меня сейчас волновало — это Роман. Почему Зак позвал меня так срочно? Роман очнулся? Или он...

Сердце сжалась так сильно, что я чуть не потеряла сознание прямо на водительском сиденье. Нет, нельзя об этом думать! Нужно сохранять позитивный настрой.

Тем не менее, холодный пот выступил у меня на лбу, а ладони заскользили по рулю. Чудом мне удалось без проблем доехать до больницы и подняться к Роману.

Когда я добралась до палаты, то почти пожалела, что вообще сюда явилась. Все наши были в сборе, и на их лицах отпечаталось одно и то же выражение. Опустошение.

Я замерла, все мое тело оцепенело: Зак был жутко мрачен, что ему было несвойственно, Жизель громко плакала, у Адрианы покраснели глаза.

Карло и Паркер стояли по обе стороны двери, как часовые, с опущенными глазами и напряженными плечами. Когда я приблизилась, Карло поднял голову, его глаза были полны грусти и сочувствия.

Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но я лишь покачала головой и открыла дверь. В горле застрял ком.

Сначала я обратила внимание на полную тишину. Мониторы больше не пищали.

Роман лежал в той же позе, в которой он был, когда я в последний раз навещала его. Он будто застыл.

Я подошла, чувствуя себя не лучше зомби, и уставилась на его лицо, мое сердце яростно билось о грудную клетку.

— Роман? — мой голос дрожал.

Тишина.

— Роман?

Снова ни звука.

Я глубоко вздохнула, отказываясь верить в такой исход. Это не могло быть правдой. Словно вся тяжесть переживаний разом опустилась мне на плечи. Я взяла руку Романа в свою, впиваясь в нее пальцами.

— Роман! Роман, пожалуйста , очнись! — Мой голос надломился. — Пожалуйста! Просто открой глаза — ради друзей, ради твоей семьи, ради меня. Прошу тебя ...

Ни единого движения. Грудь сдавило, стало тяжело дышать, во мне поднялась паника. Я схватила его за плечи — даже не подумала, что могу причинить ему боль. Единственное, чего я пыталась добиться — это заставить его открыть глаза, чтобы я могла снова взглянуть в эти фиолетовые омуты. Мне было все равно: пусть кричит на меня, проклинает или вообще забудет о моем существовании... лишь бы он был жив!

— Ты не можешь вот так меня бросить. — Мой голос звучал негромко, и я едва могла видеть сквозь слезы. — Я знаю, что у нас... у нас были разногласия, но я... я не могу... — О боже, я не могла дышать. — Пожалуйста , очнись. Пожалуйста, прошу тебя, умоляю! Ты мне нужен! — Я положила голову ему на грудь, внезапно почувствовав себя обессилившей настолько, что не могла дальше держаться в вертикальном положении. Мои плечи дрожали. — Я люблю тебя . Ты не можешь... — Я зажмурилась, пытаясь взять себя в руки, но это не сработало.

Я не могла поверить, что больше никогда не услышу его голос. Никогда вновь не поцелую его. Не обниму. Не увижу, как он хмурится и называет меня идиоткой.

Послышался сдавленный смех. У меня перехватило дыхание.

Минуточку! Смеялась вовсе не я!

Я медленно подняла голову и вскрикнула, когда встретилась взглядом с Романом. Он смотрел на меня полураздраженно, полунасмешливо.

— Знаешь, ты очень громкая, когда плачешь, — произнес он, прищуриваясь. — Это раздражает.

Я уставилась на него, слишком ошеломленная, чтобы говорить. Я бредила? Или спала? Может, мне явился его призрак?

А потом я услышала это. Смех.

Паркер, Зак, Венеция, Жизель, Рико, Адриана и даже Карло ввалились в палату. Адриана и ребята согнулись пополам, они смеялись до слез. Лицо Венеции покраснело, она бросила на меня извиняющийся взгляд, хотя ее рот подозрительно подергивался. Жизель выглядела смущенной.

Я немедленно встала и прищурилась.

— Что, черт возьми, происходит? — рявкнула я, поворачивая голову к ухмыляющемуся Роману.

— Ох, ты бы себя слышала, — выдохнул Паркер. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста . Ты нужен мне! — повторил он писклявым голосом, изображая меня.

— Так вы мне солгали ? — пробормотала я, сжимая кулаки. — Вы обалдели?!

— Да ладно тебе, Майя, не злись. Это была просто шутка, — примирительно произнес Роман, беря меня за руки.

Я строго посмотрела на него, хотя чувство облегчения пронзило меня с ног до головы. Он не умер. Он жил! И очнулся. Тем не менее, я треснула его по руке, отчего парень вздрогнул.

— Эй! То, что я в сознании, еще не значит, что я выздоровел! — возмутился он, а потом улыбнулся. — Есть гораздо более приятные способы обращения с теми, кого любишь.

Эти слова вызвали новый всеобщий визг, и я почувствовала, как румянец охватил все мое тело. Боже мой. Я призналась ему в любви. И он услышал меня.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — буркнула я, пытаясь вырваться. — Я... ты ослышался.

Роман хмыкнул. На его лице явно читалось: «Ага, конечно».

— К тому же, это ужасный розыгрыш. Когда ты очнулся?

— Прямо перед тем, как я тебе позвонил, — Зак, казалось, немного успокоился, но все еще посмеивался. — О, не злись, Май-Май! Разве это не лучше, чем просто сказать, что он пришел в себя?

— Позволив мне думать, что он умер ? Вы все с дуба рухнули, психи?! — выпалила я. — Можете не отвечать, я и так знаю, что вы сошли с ума! А ты... — Я ткнула пальцем в Романа. — Больше не получишь от меня ни одного подарка к выздоровлению! Я даже вялый апельсин тебе не принесу!

Его фиолетовые глаза сверкали, и меня захлестнула невероятная волна счастья. Я думала, что никогда больше не увижу этих глаз. Тем не менее, я попыталась сохранить злое выражение на лице.

— Как насчет целебного поцелуя? Для ускоренного выздоровления? — Он вопросительно приподнял бровь.

— Похоже, ты и так отлично себя чувствуешь, — фыркнула я. — Во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы надо мной издеваться.

Роман со вздохом закрыл глаза.

— Разве мы не можем посчитать это восстановлением справедливости? Меня ранили — тебя разыграли.

Он открыл один глаз, чтобы взглянуть на меня.

— Негодяй! Решил сыграть на чувстве вины!

Тем не менее, я слегка ухмыльнулась. Теперь ситуация казалась довольно абсурдной.

— Вот видишь? Тебе тоже смешно! — торжествующе заявил Роман. — Поцелуешь ты меня уже, в конце-то концов?

Я немедленно спрятала улыбку.

— Обойдешься.

На его лице отразилось неприкрытое разочарование, и мне пришлось подавить смешок.

Ему еще предстояло наверстать упущенное. И я даже знала, как ему в этом помочь.