Глава 24.

Я стояла, замерев, а в голове вспыхивали разноцветные огни — фейерверки, как я вскоре поняла. Коленки дрожали, точно я превратилась в желе или в мармеладку.

Черт возьми, я много раз представляла, каково будет поцеловать Романа, поэтому сейчас не до конца верила, что это происходит взаправду .

Конечно, все оказалось в миллион раз лучше, чем в моем воображении.

Приняв мою растерянность за поощрение, Роман стал целовать меня крепче, заставляя сердце выпрыгивать из груди.

Я взволнованно взвизгнула, отстраняясь и хватая его за руки, после чего чуть не грохнулась на пол.

— Ого. — Он поймал меня за запястья, удерживая в вертикальном положении. — Ты в порядке?

— Да, — пристыженно пробормотала я. А затем уставилась на него. — Что это было? — Мой голос был чуть громче шепота.

Роман изумленно уставился на меня.

— Ты правда спрашиваешь?

Я сглотнула.

— Просто... я не понимаю.

Несмотря на то, что все я прекрасно понимала. Просто не могла поверить.

Он болезненно вздохнул.

— Ладно. Майя, я собираюсь быть с тобой предельно честным, окей? Ты... — Он замялся, но потом продолжил: — Ты мне нравишься. По-настоящему. Хоть я и не нравлюсь тебе. — Он сглотнул. — Но я мог бы понравиться, да? Если ты дашь мне шанс, я все исправлю, клянусь. 

— Мне необходимо сесть, — тихо произнесла я, садясь на подлокотник дивана, пока он нервно смотрел на меня.

Все, мой мир был разрушен, шаблоны разорваны. Я нравилась Роману Фьори. Я, Майя Линдберг, девушка, о существовании которой два месяца назад в Валеске не знал почти никто. Нет, я верила, что он говорит правду. В конце концов, он был не из тех, кто стал бы ломать себя ради шутки.

И все же легче мне не становилось. После того как я поймала отца за изменой матери, вся моя вера в настоящую любовь раскололась на мелкие осколки. Такие клише, где богатенький парень влюбляется по уши в бедную школьницу, существовали лишь в книгах и фильмах и никак не могли происходить с обыкновенной мной.

— Майя? — Роман пристально смотрел на меня. — Скажи же хоть что-нибудь. Даже если это будет «я тебя ненавижу», мне нужно услышать хоть что-то.

Пока я сидела и смотрела на него, на его темные, взъерошенные волосы, фиолетовые глаза, яркость которых могла заставить комнату — или девушку — сгореть в огне, на его утонченное, красивое лицо, на котором всегда было надменное и самовлюбленное выражение, но которое казалось таким уязвимым теперь, я поняла, что нужно делать.

Все еще находясь в оцепенении, я медленно подошла к нему. На его лице отчетливо проявилась нервозность. Но в глазах вспыхнула искра надежды.

Глубоко вздохнув, я попыталась угомонить нервы. «Ты точно этого хочешь?» — шепнул внутренний голос.

Одного взгляда на лицо Романа хватило, чтобы решить. Да.

А потом я дала ему пощечину. Несильную, но все же пощечину. Плюс в комнате было тихо, и эхо от удара просто оглушало.

Роман в шоке уставился на меня.

— Я ненавижу тебя, — сказала я дрожащим голосом.

В ту же секунду искра надежды в его глазах погасла.

— О, — выдохнул Роман. Боже, он был на грани слез. — Тогда... тогда, полагаю, мы все прояснили. Извини, что зря потратил твое время, — пробормотал он, разворачиваясь к выходу.

— Подожди, — остановила я его, — я не закончила.

Он посмотрел на меня в замешательстве.

— Хочешь знать, почему я тебя ненавижу?

Роман не смотрел на меня.

— Если честно, не очень, — пробормотал он.

Я все равно продолжила:

— Я ненавижу тебя, потому что да, ты был полным придурком по отношению ко мне, а еще больше за то, что ты продолжал вести себя так же мерзко даже тогда, когда понял, что я тебе нравлюсь! Я ненавижу тебя, потому что ты делал вид, будто тебе на меня наплевать! Ненавижу за то, что ты мне наговорил, за то, что заставил рыдать по тебе, ненавижу за поцелуй с Солэндж и за то, через что ты заставил меня пройти! — Я уже чуть плакала и ударила его кулачком в грудь, пытаясь хоть как-то выразить свое отчаяние. — Ты идиот!

Воздух закончился — я слишком сильно кричала. По идее, родители должны были со всех ног примчаться на крик, но они так и не показались.

Я могла с уверенностью заявить, что Роман был абсолютно ошеломлен. Он не произнес ни слова. Вместо этого он обнял меня. Сначала его движения были неуверенными, будто он боялся, что я оттолкну его или ударю еще раз, но когда ничего из этого не произошло, стал более уверенным и притянул меня ближе к груди. Он так и молчал, просто обнимая меня, и я вспомнила ту ночь, когда ворвалась к нему в комнату и обнимала его точно так же.

Закрыв глаза, я прижалась к его мягкой футболке щекой и вдохнула такой знакомый лесной аромат. Даже не думая, обняла его за талию. Находиться в его объятиях казалось самой правильной вещью на свете, и мне не хотелось думать ни о чем другом. Ни о прошлом, ни о будущем. Я просто хотела наслаждаться моментом.

Но, как и все в жизни, момент не мог длиться вечно, и когда мое дыхание успокоилось, я постаралась взять эмоции под контроль и отодвинулась от него, сразу начав скучать по его рукам.

Роман с непроницаемым выражением на лице смотрел на меня.

— И... что это все значит? — нервно спросил он.

Я не смогла сдержаться и рассмеялась. Его растерянность была такой милой, что, последовав его примеру, я взяла его лицо в руки и поцеловала.

Этот поцелуй был даже лучше первого, потому что теперь, выплеснув обиду и злость, я смогла по-настоящему насладиться им, мягкостью его губ, мятным вкусом его языка, шелковистостью его волос, в которые я погрузила пальцы, и трепетом, который я испытала, когда Роман, преодолев удивление, начал тоже меня целовать.

Одной рукой он обнимал меня за талию, а второй зарылся в волосы на затылке, чтобы притянуть меня ближе и целовать еще крепче. Если бы он не держал меня, я упала бы на пол от удовольствия.

Да. Это определенно было самой лучшей моей идеей.

Я не могла с уверенностью сказать, что все закончится хорошо, но я правда больше не могла скрывать свои чувства. Мне надоело жить в безопасности от всего. И вообще, что это за жизнь без риска?

Не знаю, как долго длился поцелуй, и удивительно, что ни мама, ни папа почему-то до сих пор не прервали нас. Наверно, он мог длиться вечно, если бы в мой затуманенный мозг не прорвался какой-то странный звук.

— Что это было?! — Я отпрянула, тяжело дыша.

— Не знаю. — Роман смотрел на мой рот, явно желая продолжить с того момента, где мы закончили.

Что-то вновь заскреблось, и я нашла взглядом коробку под дверью. Я была так занята... ну, другими приятными вещами, что не заметила ее раньше.

Сердце в предвкушении сжалось. Не может быть! Неужели это то, что я думала?!

— Кажется, звук идет из коробки. — Я указала на нее трясущейся рукой. — Роман, ты же не принес мне еще один подарок?

— А, ну да. — Роман уставился на коробку, как будто только сейчас вспомнил о ней. — Вообще-то принес. Я был уверен, что от этого подарка ты не откажешься.

Я нахмурилась.

— И почему же? — возмущено спросила я, хотя на самом деле ни капли не сердилась.

Он одарил меня этой свой медленной, сумрачной улыбкой, и я растаяла. Нахал .

— Вот, — Роман взял коробку и протянул мне, — открой.

Я затаила дыхание, медленно раскрывая ее в надежде обнаружить там... Щенка!

— Боже мой! — взвизгнула я, увидев маленького коричнево-белого щеночка. Блестящие глазки смотрели с укором — очевидно, ему не понравилось сидеть забытым в коробке. — Какой ты хорошенький!

Я взяла его на руки, поражаясь, какая гладкая у него шерстка. Малыш сменил недовольное выражение мордочки на счастливое. Он весело ткнулся мне в ладонь, а потом лизнул мою щеку крошечным розовым язычком.

— Я подумал, он тебе понравится, — сказал Роман, ласково улыбаясь. — Нашел его утром.

Я прижала щенка к груди и выдохнула:

— Он теперь мой?

— Конечно, твой. — Роман весело сморщил нос. — Я не большой любитель животных.

Ушки щенка зашевелились, и он угрожающе зарычал на Романа. Я хихикнула. Он был таким милым.

— Хотя... — Роман посмотрел мне в глаза. — Ты можешь оставить его при одном условии.

— При каком? — пискнула я.

— Я хочу, чтобы ты сказала мне правду. Была честна со мной, как я был честен с тобой. Я тебе нравлюсь?

Весь воздух покинул мои легкие, и у меня появилось чувство, что я парю. Я сделала глубокий вдох, поглаживая щенка для успокоения нервов.

— Да, — прошептала я, — ты нравишься мне уже давно.

После моих слов глаза Романа загорелись. Он улыбнулся. Действительно улыбнулся. Это была не ухмылка, за которой скрывались снисхождение и презрение. А просто нормальная, счастливая улыбка. Когда он улыбалось, казалось, будто из-за туч наконец вышло солнце.

Он в два шага сократил расстояние между нами. Взгляд его при этом снова заставил меня задержать дыхание. Впервые я была с ним полностью открыта, искренна и уязвима и видела абсолютно все его эмоции. Хотя, честно говоря, мне даже смотреть на него не нужно было, чтобы знать, что он чувствует, потому что я сама испытывала то же самое.

— Полагаю, осталась лишь одна вещь, которую нужно сделать, — пробормотал он.

— Какая? — спросила я, немного дрожа.

Роман смотрел на меня так, будто не верил, что это все происходит на самом деле.

— Ты будешь моей девушкой?

— После всего ты еще спрашиваешь? Конечно да! — радостно ответила я.

Я уже собиралась опять обнять его, когда осознала, что все еще держу щенка. Роман, кажется, понял, в чем дело и обнял меня сам, притягивая ближе для еще одного поцелуя. Мы целовались, пока щенок не издал возмущенный писк.

— Боже. Он такой же злюка, как и его хозяйка, — сухо произнес Роман, глядя с упреком на щенка.

— Надо придумать ему имя, — нахмурилась я. — Как нам его назвать?

— Злюка, — мягко сказал Роман.

Я закатила глаза.

— Нет, это глупая кличка, — усмехнулась я, когда щенок попытался укусить Романа за палец. — Думаю, ты не очень ему нравишься.

— Я лапочка, и скоро он это осознает, — лукаво заметил Роман. — Как и его хозяйка.

Я покраснела.

— Неважно. Но, серьезно, давай подумаем... о, я знаю! — Я всплеснула руками. — Назовем его Микки!

Я рассмеялась, увидев выражение лица парня.

— Ты серьезно? — Роман посмотрел на меня, видимо вспоминая, как моя бабуля выгнала его из дома метлой, потому что на нем была футболка с Микки Маусом.

—Да, — прошептала я. — Это гениально. Верно, Микки?

Микки громко, счастливо залаял, прижимаясь ближе ко мне.

— Как скажешь. Но опусти Микки.

— Зачем? — Я крепче прижала его к груди.

— Просто отпусти. Удели немного внимания своему новому парню, а? — надулся Роман. Я рассмеялась, ставя Микки на мол. Похоже, кое-кто ревновал меня к щенку.

Лапы Микки едва успели коснулись пола, и Роман уже обнял меня и снова поцеловал, только на этот раз никто из нас не удивился. Наш первый поцелуй в роли парня и девушки.

Я счастливо вздохнула. Мое сердце было наполнено любовью. Рисковать? Мое любимое занятие.

* * *

Итак, моя лучшая в жизни идея? Рассказать Роману о своих чувствах и поцеловать его.

Худшая в жизни идея? Рассказать всем остальным, что мы стали встречаться. Ибо каждая последующая реакция была хуже предыдущей.

Карло:

— Я так рад за тебя, Майя! — Ухмыляется. — Ну разве я не крутой перец? Говорил же, что мой план сработает!

Зак:

— Оу, Май-Май! Я так горжусь тобой — Вытирает слезы. — Наша маленькая Май-Май выросла! — Крепко обнимает меня, а потом продолжает кричать: — Могу ли я увидеть щеночка?

Джеймс:

Смотрит на меня долгим, разочарованным взглядом.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Не хочу, чтобы тебе разбили сердце.

Адриана:

— Наконец-то! Как раз вовремя. Я так рада, что вы теперь вместе, потому что меня чертовски утомило исполнять роль Купидона для таких толстокожих и упертых людей, как вы. Теперь я наконец смогу спокойно насладиться своим абонементом в спа. Кстати, не хочешь снова купить парочку комплектов нижнего белья? В «Косабелле» сейчас скидки. И я знаю, что ты любишь читать, так что, если решишь почитать «Камасутру» — просто скажи, и я тебе ее одолжу. Но предупреждаю, прежде чем пробовать исполнять что-то из этой книги, лучше сначала сделать растяжку.

Паркер:

— Ты на таблетках? Нет. Ладно, вот презервативы. Давай посмотрим, что тут у нас: ребристые, со вкусом клубники, со смазкой, без смазки... Почему у тебя такое лицо? Серьезно, Майя, защита — очень важная вещь. Никто не хочет, чтобы вокруг бегало стадо мини-Романов. И... о! Вот эти светятся в темноте! Это мой последний, кстати. Ты должна чувствовать себя особенной из-за того, что я отдаю его тебе.

Мама, которая подслушала весь разговор две недели назад:

— О, наконец-то у тебя появился настоящий парень! Это чудесно, милая. Кстати, вчера я нечаянно проболталась бабушке. Думаю, она не очень счастлива, так как постоянно спрашивала у меня о ком-то по имени Пиви и почему я разрешаю тебе встречаться с любителем мышей. Думаю, тебе следует ожидать от нее звонка в скором времени... Майя! Не смей выбрасывать телефон в мусорное ведро!

Папа, который вышел бы и врезал Роману, если бы его не остановила мама:

Он пытался поговорить со мной о пестиках и тычинках, даже несмотря на то, что мама провела со мной эту беседу, когда мне было тринадцать. К счастью, он замолчал, увидев, как я выхожу из комнаты спустя десять секунд разговора, потому что: а) это очень странная и травмирующая беседа; б) я все еще не простила его.

Венеция:

— ААААААА!!! Ты встречаешься с Романом Фьори? О боже! Как ты это сделала? Расскажи мне про поцелуй! Он подарил тебе щенка? Ах-х! — Все это она выпалила за минуту до того, как грохнулась в обморок.

Вот так я оказалась в кабинете медсестры, чтобы удостовериться, что у моей лучшей подруги нет сотрясения мозга из-за удара головой о плитку в туалете. К счастью, сотрясения у нее не оказалось. К несчастью, она все еще помнила, почему именно потеряла сознание.

Когда я рассказала Роману, он рассмеялся. Рассмеялся , будто это был анекдот.

— Не понимаю, что здесь смешного, — проворчала я, наклоняясь, чтобы попрощаться с Микки. Он тихонько гавкнул, глядя на меня сверху вниз своим грустным щенячьим взглядом. — Не смотри на меня так, малыш. Обещаю, я скоро вернусь. Если будешь хорошим мальчиком, я принесу тебя вкусняшек для собачек.

Он перестал лаять, встал на задние лапы и, уткнувшись передними в мою ногу, принялся ее лизать.

Я усмехнулась. Он был таким восхитительным! Хорошо, что мне удалось убедить родителей оставить его. Приподняв Микки, я помахала его лапой Роману.

— Скажи Роману «пока».

Я озорно улыбнулась своему парню. Мой парень. Из-за этого словосочетания мое сердце таяло.

— Роум, скажи Микки «пока-пока»!

Роман закатил глаза, выглядя раздраженным. Похоже, он уже пожалел, что купил мне щенка.

— Это же собака. Вряд ли он что-то понимает.

Я сама посмотрела на него щенячьими глазками.

— Ладно, — сдался он, глядя на Микки. — До свидания, Микки.

В ответ Микки зарычал и отвернулся.

Я рассмеялась, увидев выражение лица Романа.

— Идем уже. — Поставив Мики на пол, я подтолкнула слегка обиженного Романа в сторону двери.

— Поговорим об иронии судьбы? Именно я купил этого маленького засранца, — проворчал он, доставая из кармана ключи.

— Он не засранец, — ощетинилась я. — Кроме того, я та, кто его кормит и купает.

— Все равно. — Роман открыл мне пассажирскую дверь. — Садись.

Несмотря на его невежливые слова, я не смогла сдержать улыбки.

— Ты настоящий джентльмен.

После двухнедельных официальных отношений я начала осознавать, за какой маской безразличия и льда он скрывался. Маской, которая, к всеобщему облегчению, начала таять.

— Не думай, что тебе не придется меня благодарить, — произнес Роман, усаживаясь на водительское место.

— Да неужели? — Я выгнула бровь, но внутри ощущала лишь трепет от любопытства и предвкушения.

К счастью, мне не пришлось долго ждать, потому что в этот момент он наклонился и нежно поцеловал меня в губы. После двух недель отношений я все еще удивлялась, насколько ласковым он мог быть. Хотя он грозился забрать Микки навсегда, если я упомяну его и слово «нежность» в одном предложении при посторонних.

Я согласилась, хотя и сомневалась, что он сможет его забрать. Этот пес был умнее человека.

— Куда мы едем? — спросила я, когда его «феррари» понеслась по улицам Валески в неизвестном направлении.

— Увидишь, — загадочно ответил он. Любопытство так и распирало меня.

Полтора часа ушло на то, чтобы пересечь два города и оказаться... на карнавале, только на этот раз там не было знаменитостей. Только обычные люди: парочки на свиданиях, семьи с хохочущими детьми, которые бегали вокруг, поедали сладкую вату и нетерпеливо ждали своей очереди на участие в играх.

— Я подумал, что поскольку я, э-э, испортил твой карнавальный опыт, то просто обязан все исправить, — застенчиво произнес Роман, выключая двигатель. — Знаю, что это немного отличается от того, что было на Гавайях, но, думаю, это лучше, чем просто ужин и фильм, согласна?

Мое сердце так затрепетало, что едва не выпрыгнуло из груди. Иногда он был таким заботливым!

— Это намного лучше, — мягко согласилась я. — Просто идеально.

Услышав мой ответ, Роман счастливо улыбнулся, вышел из машины, чтобы открыть мне дверцу и, крепко взяв за руку, повел к карнавалу.

Честно, здесь мне нравилось больше, чем на Гавайях. Гламурная вечеринка близнецов была поистине изумительной. Но этот карнавал был более простым. Более реальным.

После того, как мы покатались на всех аттракционах по меньшей мере два раза (а на колесе обозрения трижды), нам пришло в голову попытать удачу в одной из тех лавок, где за выигрыш дают в подарок мягкую игрушку. Точнее сказать, этого хотела я, а Роману просто пришлось повиноваться.

Это была стандартная карнавальная игра: тарелка. Если вы бросили монетку и попали в центр тарелки, то выиграли приз.

Поскольку моя координация равнялась нулю, я с умоляющими глазами повернулась к Роману.

Он вздохнул и поднял руку.

— Даже не спрашивай, — проворчал он, когда оператор протянул ему монетку, улыбаясь во весь рот.

У всех было по три попытки, и первые два раза Роман промахнулся. Но в третий, последний раз, монетка угодила прямиком в центр тарелки.

— Да! — радостно вздохнула я, глядя на всех этих больших, пушистых животных, которые так и кричали «Заберите меня домой!».

— Какая игрушка вам понравилась? — спросил оператор, его улыбка стала еще шире, когда он посмотрел на меня.

— Ну-у... — Я сжала губы, задумавшись. — Лягушка. Нет! Единорог... Хотя, подождите! Вон та лошадка!

— Майя, выбери уже что-нибудь. Мы тут до вечера простоим, — нетерпеливо сказал Роман.

Он, конечно, начал исправляться в лучшую сторону, но до идеала было еще пахать и пахать.

— Это очень важное решение! — настояла я. — Ладно-о. Я возьму... — Мой взор остановился на очаровательном розовом животном. — Я возьму свинку!

Я засияла, когда мужчина снял гигантскую свинью и отдал мне ее в руки. Радостно вздохнув, я обняла ее. Она была очень мягкой и приятной.

— Из всех животных ты выбрала свинью?! — Роман изумленно покачал головой. Он посмотрел на хрюшку, потом перевел взгляд на меня. — Хотя в этом есть смысл. Вы друг другу подходите.

Я ахнула.

— Немедленно возьми свои слова обратно!

— Это вряд ли, — последовал беззаботный ответ, и Роман обогнал меня. — Лучше куплю еще попкорна.

Я догнала его.

— То есть ты не откажешься от своих слов?

— Не-а.

— Ладненько. — Я, ухмыляясь, сунула плюшевое животное. — В таком случае остаток вечера вместо меня будешь обнимать ее.

— Вот уж нет, — презрительно отозвался он, с отвращением глядя на хрюшку. — Ни за какие коврижки я не возьму эту хрень в руки!

Я скрестила руки на груди.

— Сделай это, или останешься без поцелуев! — пригрозила я.

Пятнадцать минут спустя я счастливо опустошала новое ведерко попкорна, а Роман плелся позади: на его лице была скорбь, а в руках — мягкая игрушка.

Я оглянулась на него и улыбнулась тому, как восхитительно он выглядел, даже несмотря на то, что в этот момент хотел меня придушить. Мимо прошла компания девчонок, споткнувшихся при виде горячего красавца-парня в кожаной куртке — и с розовой свиньей в руках.

— Ты за это заплатишь, — предупредил Роман. Его лицо пылало. — И на сей раз я не шучу!

Я невозмутимо согласилась:

— Ну да, ну да. Ты собираешься еще во что-нибудь сыграть? — Я порядком утомилась. Парки аттракционов реально выжимали все соки.

Он немедленно потряс головой, очевидно, не желая смущаться еще больше.

— Хочешь уйти?

— Ага.

Мы почти подошли к машине, когда я случайно врезалась в пару взрослых людей.

— Боже, простите, пожалуйста! — воскликнула я, а Роман хихикнул над моей неуклюжестью.

— В следующий раз смотри, куда идешь, — прошипела женщина, прижимаясь к импозантному седовласому мужчине, с которым шла.

У меня сердце замерло, стоило увидеть ее лицо. Длинные светлые волосы, острые черты, хрупкое телосложение. Несмотря на то, что в прошлый раз я видела ее не дольше пяти минут, не узнать ее было невозможно.

Это была Лекси. Женщина, с которой мой отец изменял маме.