Глава двадцать шестая - Даже вам...
Неожиданный звонок прервал наш разговор. Норман чуть дернулся и посмотрел в сторону двери. Я вышел и открыл. На пороге стояла моя мать. Вот и что у нее вечно за привычка дурацкая не звонить, перед тем, как наведываться ко мне? А если я с кем-то? А если занят? А если меня нет дома? Ладно, все это уже не было так важно.
— Привет, Рэй, — протянула она и подняла на меня взгляд, — как у тебя дела?
— Я не один, — тихо проговорил я, — и я немного занят, так что...
— ...я быстро, — подхватила она, — зашла проведать тебя.
Она быстро сняла обувь и прошла на кухню. Что же, когда я проследовал за ней, я вполне себе ожидал, что произойдет. Моя мать увидела Нормана и ее выражение лица тут же сделалось недовольным.
— Так вот с кем ты тут не один, — сказала она, — ну здрасьте, мистер Мартинссон.
Не дожидаясь его ответа она вдруг села за стол и посмотрела на меня, вероятно выжидая, чтобы я присоединился. Норман непонимающе посмотрел на меня. Ее визита он явно ожидал меньше всего.
Я включил кофемашину, наверное чашечка кофе — это единственный способ разбавить эту ужасную, давящую атмосферу, как мне тогда показалось. Глаза моей матери были, какими-то холодно-предвкушающими, как будто она намеревалась, чего-то от гостя моего добиться. Я завороженно наблюдал за ними.
— Добрый день, миссис Рэй, — тихо протянул он.
— Ну, и что тут за балаган, м? — начала она, — Вы тут бухать собрались?
— Мама, я завязал, — протянул я, — Норман тут по другой причине. Мы с андроидами разбирались.
— Вижу. Они у тебя все наверху попрятались, что ли? — парировала она, — до добра тебя эти роботы не доведут.
— Чем? Я боюсь спросить, — ответил я.
— Включи мозги, сынок, детские андроиды должны быть с детьми, — аргументировала моя собеседница, — или ты как в десять лет хочешь в игрушки играть? Ну, вот, а это чем отличается?
— Наличием сложнейшего искусственного интеллекта, — вдруг, как-то нетипично скромно проговорил Норман, — а так, да.
Повисла неловкая тишина. Моя мать смотрела на Нормана так, словно он сказал, что-то непристойное или позволил себе нецензурную брань. Я подал две чашки кофе на стол, а себе взял третью. Садиться с ними рядом я уже не собирался, от греха подальше. Облокотился о тумбу и принялся наблюдать развитие этого невероятного диалога.
— Да, что ты говоришь? — язвительно протянула моя мать, — чего тогда их детям продают? И почему цена на такого робота вдвое выше стоимости обычного, м?