Глава двадцать четвертая - Срок гарантии еще не истек

Сегодня, пожалуй самый странный день за последние несколько лет. Я сам пригласил Нормана в свой дом. Однако у меня для этого самая, что ни на есть веская причина. Норман обещал, что поможет с поломкой, или можно даже сказать, с раной Хади. Я не знал мог ли я ему доверять, но однако же я готов был дать ему шанс на искупление. Да, и андроида я не мог дать в обиду. Он столько времени жил с этой травмой и теперь ему пора было выдохнуть спокойно... если, конечно, я могу говорить так о роботе.

На самом деле я волновался. Я очень долгое время размышлял о том, стоит ли мне напрямую говорить Норману о расследовании. Или может мне стоит вовлечь его без его ведома. Хотя я понятия не имел, как могу заставить его вернуться на фабрику, чтобы найти Лэйта Пьера.

Вероятно, что Мия не просто так решила, что Норман будет хорошей "наживкой". Как-никак он испытывал чувство вины ко мне и из-за этого... я могу пользоваться этим и выпытывать из него, что-то, пока тот позволяет мне это. Мне казалось, что это морально предосудительно... но я не спешил сливать расследование только из-за этого.

Я ждал Нормана в неистовом волнении. Пытался подбирать в голове фразы, как именно я буду все рассказывать ему, как преподнесу. Мне никак не удавалось остановится на чем-то одном, мысли плавали и от этого я лишь сильнее нервничал. Я ведь по сути своей был в очень дурацком положении: мало того, что я не знал надо ли вообще объяснять тот факт, что я вообще связался с журналистом, пусть и независимым, так еще и искать нужно для этого самого расследования не абы кого, а главу отдела инноваций.

Я ходил по гостиной туда-сюда и не мог найти себе покоя. Это ожидание было просто ужасным. Тянулось долго и мои размышления не приносили плодов. Интересно получалось, но с завода я ушел, а вот завод еще долго не оставит меня в покое.

Мою безумную цепочку размышлений прервал звонок в дверь. Более у меня не было никакого времени, чтобы подготовится к предстоящему диалогу. Мне стало страшно, однако выбора у меня не было. Что же, я глубоко вздохнул, собрал всю свою волю в кулак и поспешил открыть.

На этом лице никогда не было приветственной улыбки. На самом деле мне это всегда нравилось. Норман никогда не изображал радость. Его лицо всегда было в сотню раз более искренним, чем его слова. По его лицу можно было чуть ли не предварительно знать собирается ли он лгать, манипулировать и делать прочие, малоприятные вещи.