3-Глава. Я... буду твоим бронежилетом

Холл академии был полон привычного гула — кто-то кричал из спортзала, в столовой звенела посуда, старшие ученики смеялись, стоя у автоматов с напитками. Все жили своей жизнью, будто ничего особенного не происходило.

А для неё всё рушилось.

Ханми сделала шаг вперёд, заминаясь, словно каждая пара глаз могла увидеть её позор. Щёки горели, губы сжались в тонкую линию.

И вдруг — его рука легла на её плечо.
Она обернулась.

Хёну снял с себя свой тёмно-синий бомбер. Тот самый, в котором он тренировался по футболу. Тёплый, мягкий, пропитанный его запахом — запахом мяты, крема от солнца и чего-то родного.

— Подними руки, — спокойно сказал он, не глядя по сторонам.

— Что ты… — начала она, но не успела договорить.

Хёну аккуратно повязал куртку ей на бёдра, затянув рукава узлом сбоку. Он сделал это быстро, привычно, с какой-то взрослой решимостью.

— Так будет спокойнее, — сказал, наконец, заглянув ей в глаза. — Теперь никто ничего не заметит.

Ханми почувствовала, как всё внутри сжалось и растаяло одновременно.

— Ты… — её голос дрогнул. — Ты слишком добрый. Прекрати быть таким… идеальным.

Он усмехнулся:
— Привыкай. Я же всё равно не уйду.

— Эй, ты мне нравишься только когда дерёшься в баскетболе и орёшь, — фыркнула она, краснея.

— Ну ладно, — он пожал плечами. — Но знай: я умею и в нежность.

С этими словами он взял её за руку и повёл по коридору. Девочки, сидящие у входа в танцевальный класс, переглянулись. Одна из них — высокая, с идеально уложенными волосами и блестящими губами — дернула подругу за локоть и прошептала:

— Это он, да? Хёну. Сын Леонеля.

— Ага... Боже, как он вырос. Видела его руки?.. Он вообще мальчик или уже бог?

Ханми это услышала.
И будто в животе что-то зашевелилось. Нехорошо. Горько. Осторожно.

Она прижала руку к животу, притихла, и не отпускала его пальцы.

---

Несколько часов спустя. Родительский день.

Во внутреннем дворике академии, украшенном белыми зонтами и зелёными растениями в горшках, собрались родители.
Мамы в элегантных костюмах, папы — в строгих пиджаках. Везде царила атмосфера показного благополучия.

Но не там, где появился он.

Со Чанбин.
Массивный. Мрачный. В чёрной рубашке и пальто. Взгляд — сканер. Аура — угроза.

Рядом шла ты — его жена. Женщина, в чьих глазах были и молнии, и свет. Ты сразу заметила дочь. И… то, как она держится ближе к Хёну, чем к вам.

— Они слишком близки, — буркнул Чанбин, пристально глядя на мальчика. — Слишком.

— Ей одиннадцать, — спокойно ответила ты. — Не душим. Смотрим. Думаем.