Пионер и его экипаж
«Когда мы до конца исследуем космос, окажется, что, будучи здесь, на земле, мы уже были в небе»
Обшивка корабля была отполирована до блеска. Блики солнечных лучей, отраженных от звездолета, освещали весь ангар так, что даже внутреннее освещение ангара не требовалось. Задний люк корабля был опущен. По нему несколько человек загружали в корабль коробки разных размеров. Интересно, что этот люк являлся единственным входом на корабль. Это было сделано для увеличения прочности оболочки. Также этой цели служило полное отсутствие иллюминаторов, за исключением лобового на мостике. Стоял корабль на толстых ногах, которые убирались под корпус. Когда Михаил с Рафаилом подъехали ближе, то последний смог разглядеть, что ножки имели амортизаторы и пружины, что позволило бы им приземлиться даже на неровной поверхности. Хотя это не было необычным, учитывая малые габариты корабля и цель его работы. Но при более детальном рассмотрении профессор смог увидеть два небольших пулемета гаусса старого образца, которые находились в углубления и, возможно, закрывались крышками во избежание повреждений.
- Оружие у исследовательского корабля? - спросил профессор.
- Именно. Никогда не знаешь, что уготовит судьба, - ответил ему Циолковский, выходя из машины, - вдруг мы встретим злых пришельцев во время экспедиции. Всякое же может быть в пространстве, не имеющем каких-либо границ. Согласен?
Едва Михаил вышел, как на его шею запрыгнула очаровательная девушка с вьющимися волосами, цвета темного дуба. Одета она была в по-своему красивый рабочий комбинезон. Не успел Рафаил и моргнуть, как девушка повалила представителя на землю, скрыв тем самым его из поля зрения профессора. От неожиданности он выскочил из машины, что заставило спорткар чуть подпрыгнуть из-за резко выпрямившихся пружин. Профессор быстро обежал машину и увидел, что девушка прижала руками представителя Совета к земле. На щеке его красовался красный след от поцелуя. Сам Михаил был красный от смущения. Спустя секунду девушка легко соскочила с него и подошла к профессору.
Вблизи она была еще милее. Ее личико, которое было бело как снег, покрывал легкий румянец. Тонкие губки были накрашены классической красной помадой. Аккуратно сделанные стрелки подчеркивали ее красоту еще больше. Глаза ее были цвета горной воды. В них, так же как и в горном потоке, можно было прочитать некоторую холодность и непредсказуемость, но вместе с этим они рассказывали о том, что ее мысли были логичны и красивы, как и любая река, протекающая высоко в горах.