❂32. Иди делай свою работу
Боли в этой тьме не было, но холод был даже хуже боли. Тело мне больше не откликалось, сколько я не пыталась посылать сигналы по нервным окончаниям. Они словно растворялись в пустоте, как и всё вокруг. В конце концов у меня получилось сделать вдох, только один вдох, больше похожий на всхлип, и холод тотчас скользнул вовнутрь, сковывая лёгкие.
– Ну что, всё-таки пришла ко мне?
Морана. Лица её в этой тьме по-прежнему видно не было. Вполне могло статься, что она сама и была этой тьмой, без остатка, от начала и до конца. Эти слова прозвучали почти нежно, оттенённые мрачным удовольствием от того, что ловушка её наконец захлопнулась.
– Типа того... – я ухмыльнулась во тьму, не узнавая собственного голоса.
– Не бойся, дитя.
Наверное, даже для богини смерти фраза была уж слишком избитой, потому что я вдруг почувствовала острый приступ тошноты сразу после этих слов. Хотя, может, это потому что всё происходящее сразу как-то перестало ощущаться сном. Холодная неизбежность реальности накрыла с головой, и
я почувствовала на своей коже чужие пальцы. Морана гладила меня по щеке. Так холодно. Жест, который должен был меня успокоить, заставил сердце зайтись от прикосновения, и движение во тьме замерло, словно она давала мне возможность прочувствовать, прожить это ощущение в груди в последний раз.
О том, когда всё начнётся, она не предупреждала, так что всё просто – началось. Я вдруг почувствовала, как чужие пальцы погружаются в мою грудную клетку. Звук был приглушенный, влажный, не хруст, а скорее, тихий вздох поддающейся плоти. И, боги, вот теперь это было больно.
Вспышка агонии хреновым вулканом взорвалась в голове. Чувствуя, как сознание буквально расползается по швам, я предприняла отчаянную попытку успокоить разум, перечислить в голове всё то, что болит, но это не помогло. Абсолютно всё болело. Граница между явью и сном, смертью и жизнью стиралась стремительно, не оставляя никакой возможности её удержать, но отступать назад было поздно. Тьма уже забирала меня по кусочкам, утверждая свой закон. Естественный порядок вещей.
Мрак оживал, наполняясь образами. Я видела, как корни дерева, чёрные и скрюченные, пьют из подземной реки, чтобы нести соки вверх, к кроне, где зреют алые плоды. А когда плод падает и гниёт, его семя прорастает сквозь те же самые корни. Жизнь, рождённая из тления. Смерть, питающая жизнь. Это был механизм мироздания, его безжалостный и совершенный хронометр.