Эпилог
- Он на меня смотрит?
- Не пойму... - смеется Соня.
- Нет, ну правда!
- Да он от тебя глаз не отрывает! Ни на секунду!
- Блин...
- А что не так? Жених должен смотреть на невесту.
- Но не в тот момент, когда невеста собирается заняться кое-чем запрещенным. Но очень-очень приятным...
- Как интересно, - встревает Яна. - Я тоже хочу.
- И я! - добавляет Соня.
- Вам вряд ли понравится.
Я беру со стола горчицу в соуснике, запускаю палец в аппетитную густую смесь и сладострастно его облизываю.
- М-м-м! Кайф! Какой же это кайф...
Проходит буквально секунда - и соусник мягко выскальзывает из моих рук. Я чувствую, как к моей спине прижимается мощная медвежья грудь. А его ладони перемещают запрещенное лакомство куда-то прочь с моих глаз.
- Ну Даня-я-я-я! - тяну я.
- У тебя будет изжога.
- Врач сказала, что чуть-чуть можно!
- Чуть-чуть ты съела за завтраком.
- Откуда ты знаешь? Я завтракала без тебя.
Сегодня я ночевала в своей комнате, теперь уже бывшей. В съемной квартире, которую мы с девчонками когда-то сняли втроем, а теперь Соня осталась там одна.
Да, последнюю ночь я провела как положено - вдали он жениха. И замуж выходила из девичьего дома, как советовала моя мама. Под ее присмотром и при активной поддержке любимых подруг, у одной из которых уже очень заметный и очень красивый беременный живот... У меня скоро будет такой же! А пока в моем организме произошли лишь небольшие изменения. В районе груди.
А, ну да. Еще у меня сильно изменились вкусы...
Даня смотрит на Соню.
- Ну что, ела она горчицу на завтрак?
- Ну...
Подруга не хочет меня сдавать.
- Да ладно! Я ее знаю. По-любому, намазала зефирку горчицей и съела.
- Не зефирку. Зефирки не было! - жалуюсь я. - Пришлось сделать бутерброд из горчицы и ободранной конфеты "Птичье молоко".
- Ободранной? - переспрашивает Даня.
- Она ободрала с нее шоколад, - объясняет Соня.
- Ты моя извращенка!
Теперь я чувствую Даню не только спиной. Он прижимается ко мне всем телом. Вдавливается в меня и как будто даже проникает под кожу.
Мы сливаемся. Смешиваемся. Становимся одним целым. Смешиваться с ним так приятно...
А я думаю о том вечере, когда, встав на безумные шпильки, нарядившись в узкую юбку с разрезом и открытый топ, я пыталась его соблазнить.
Я тогда также спрашивала Соню, смотрит ли Медведь на меня. И он не смотрел!
А я так хотела, чтобы он не сводил с меня влюбленных глаз. Чтобы сходил с ума от меня. Так же, как я сошла с ума от этого прекрасного, мощного, необузданного и нежного зверя...
Я хотела быть с ним. И больше ни с кем. Может, я уже тогда, втайне от самой себя, придумывала имена нашим будущим детям... А что? Все так делают. Я же не думала, что события будут развиваться с такой сумасшедшей скоростью!
Боже, тот знаменательный вечер был всего два месяца назад!
А теперь мы не просто вместе - мы уже часов шесть как женаты. А через восемь месяцев у нас родится малыш...
Я поворачиваюсь лицом к своему мужу. Смотрю в его глаза... да, они безумно влюбленные. Внимательные. Нежные. Он все время вглядывается в мое лицо, как будто хочет уловить малейшие оттенки настроений.
- Что не так? - спрашивает Даня. - По-моему, свадьба удалась.
- Свадьба просто потрясающая! Все, как я мечтала. Но...
- Что, Котенок?
- У нас тобой все так быстро, - вздыхаю я. - Просто невероятно. У нормальных людей так не бывает.
- Так то у нормальных! - хохочет Медведь.
- А мы что, совсем ненормальные?
- Наш диагноз давно очевиден. Пойдем.
Он берет меня за руку.
- Куда?
- В номер.
- Зачем?
- Ты задолжала мне незабываемую ночь. Помнишь?
- Разве мало у нас было незабываемых ночей? - лепечу я.
- Пф-ф-ф! Конечно, мало! Я еще не распробовал все твои вкусняшки.
- Не распробовал?
- А они с каждым днем все вкуснее и вкусне...
Он затаскивает меня в лифт. Прижимает к стене. И - сразу же дергает вниз мое платье в районе декольте. Секунда - и его язык уже на моих ставших невероятно чувствительными сосках.
- Боже, Даня, ты что творишь... - только и могу простонать я.
- Хочу намазать их взбитыми сливками. Всю тебя. Бросить в ванну из взбитых сливок, а потом медленно облизывать. Вот здесь. И вот здесь. И очень-очень долго - здесь....
Его рука уже под платьем. Изучает крой моих белых кружевных трусиков.
Лифт останавливается.
Даня подхватывает меня на руки и заносит в огромный номер для новобрачных - он один расположен на верхнем этаже загородного гостиничного комплекса.
- А я бы лучше намазала горчицей твоего удава, - мечтательно произношу я.
- Что? - замирает Даня. - Ты серьезно?
- Как можно шутить с такими вещами, как удав и горчица? Идеальное сочетание... Намазала бы и долго-долго облизывала...
- Пока я бился бы в агонии?
Даня опускает меня на кровать.
- Это будет лучший подарок на свадьбу, - сладострастно продолжаю я, расстегивая его брюки. - Видишь, он хочет этого.
- У нас нет горчицы, - радостно вспоминает мой испуганный жених.
- Она у меня всегда с собой.
- Юль, ты серьезно?
Ну конечно, нет!
Но эти испуганные глаза... Боже, он реально думает, что я настолько чокнутая!
Ну да, чего ожидать от девушки, которая когда-то насыпала битого стекла в постель...
Но с тех пор много воды утекло. Я поумнела. И понимаю, что ради сиюминутных желаний не стоит портить шкуру любимого Медведя. Тем более, в таком чувствительном и стратегически важном месте.
- Не бойся, - говорю я удаву. - Я тебя просто поцелую.
- Уф-ф-ф... - шумно выдыхает Даня.
***
- Почему я не осталась старой девой? - стонет Юлька. - Зачем мне нужен был этот ваш дурацкий секс?
- Что, так больно?
- Ты даже не представляешь!
Не представляю. Но очень-очень хочу забрать эту боль себе. Пусть меня так скручивает, а не Юльку! У нее сейчас такие глаза... Огромные, страдающие. А нижнюю губу она прокусила до крови. Моя бедная девочка!
Действительно, зачем вообще нужен этот дурацкий секс?
- Сделайте что-нибудь! - ору я на врача.
- Папаша, все в порядке. Роды идут как по учебнику.
Папаша?
Да, это он мне. Это я папаша... почти. Но...
- Ей больно!
- Так и должно быть.
Мля... Вокруг Кошки суетится медсестра, ставит какую-то капельницу. Я держу ее за руку. Она сжимает мои пальцы так сильно... Очередная схватка.
- Не ори на них, - шепчет она, когда ее отпускает. - Все нормально.
- Тебе больно!
- Так и должно быть, - повторяет Кошка слова врача.
И я целую ее покрытый капельками пота лоб.
- А ты как? - вдруг спрашивает она.
- Я? А что мне сделается?
- У тебя такой вид, как будто ты сейчас грохнешься в обморок.
- Я?!
- Ты же боишься врачей. Я тебя к стоматологу за ручку водила!
Она меня еще и успокаивает... Дожили!
А я... Да я в жизни не чувствовал себя таким беспомощным и таким бесполезным! А это невыносимые для мужчины чувства.
Твоя женщина страдает. И ты ничего не можешь сделать. Более того - ты знаешь, что все это из-за тебя...
- Давай, милая, - подбадривает Юлю медсестра. - Сильнее тужься.
- Я не могу...
- Можешь. Еще чуть-чуть. Давай! Соберись! Ты сильная!
Она ведет себя как тренер на боксерском ринге.
- М-м-м, - стискивает зубы Юлька.
Как настоящий боксер. И сжимает мою руку так, что я понимаю: вот сейчас боль вообще невыносима. Мое сердце разрывается. Я чувствую вкус крови - тоже прокусил губу.
И тут раздается кошачий писк. А следом - громкий медвежий рев. И все эти звуки издает крошечное красное существо с растопыренными ручками и ножками...
Наш сын.
Боже... а вот сейчас я реально могу грохнуться в обморок...
* * *
- Знакомься, это Ваня. Ваня, это твой папа.
Юлька передает мне невесомый сверток, я вглядываюсь в сморщенное личико и чувствую, как сердце заполняет горячая волна. Она поднимается вверх и - вытекает из глаз.
Мля... Я что, опять реву?
Я мужик или где?
Ну ладно. Даже у самого грозного и свирепого Медведя могут мелькнуть слезы на глазах в такой момент.
Я выпячиваю челюсть и делаю суровое лицо. Юлька смеется. Она все понимает...
* * *
Вечером нас навещают друзья. Юлька устала, я разрешаю им заглянуть в палату лишь на минутку. А потом выхожу с ними на улицу.
- У меня пацан! - гордо заявляю я Варламу.
- Поздравляю. А у меня девочка.
- У меня сын!
- Да я понял.
- Иван Данилович, - медленно произношу я.
- Думаешь, он чем-то круче, чем Арина Варламовна?
- Он мужик!
- Ой, вот только не надо тут трясти яйцами! Маловаты они еще для этого.
- Вырастут, - парирую я.
- Когда у твоего Вани вырастут яйца, у моей Аришы вырастет такое, от чего его причиндалы скрутятся в узел. Причем на расстоянии. Близко она его не подпустит.
Мне вдруг становится обидно.
- Чем мой Ваня ей не угодил?
- Не знаю, как ей... А я боюсь даже представить, что со мной будет, когда вокруг нее начнут виться вот эти вот... с яйцами.
- Мужики?
- Ага.
- Да... тяжко тебе придется. Хорошо, что у меня пацан.
Все-таки я его сделал!
* * *
- Котенок...
- Что?
Мы наконец-то дома. Иван Данилович сладко сопит в колыбельке, мы с Юлькой сидим рядом, обнявшись, и не сводим с него восторженных глаз.
- Ну что, больше никакого секса? - напоминаю я Кошке ее слова. - И никаких детей
Юлька смотрит на меня, как на сумасшедшего.
- Ты совсем рехнулся?
- Ты сама говорила. Когда рожала.
- Я хочу еще дочку! И сыночка. И... еще девочку.
- Моя ты смелая Кошечка!
- Ты только посмотри, какой он красивый! - и она добавляет: - Это я его родила.
И сама же смеется этому детскому хвастовству. Она такая непосредственная! Такая эмоциональная. С ней всегда как на вулкане.
А я, как известно, знатный вулканолог. Мне ее еще изучать и изучать. В ней столько сюрпризов! Вот только сейчас узнал, что она хочет стать многодетной мамой. Ну так я только за. Готов интенсивно работать над продолжением рода. Хоть сейчас.
Но сейчас еще рано... Поэтому я просто нежно целую свою любимую Кошечку. Она прижимается ко мне.
- Я тебя так люблю! - шепчем мы хором.
И смеемся.
- Тс-с-с! Ваню разбудишь.
Это мы тоже шепчем одновременно. Мы и говорим, и думаем синхронно. Мы с Юлькой - две половинки одного сумасшедшего целого...
Конец