Темнота. Тьма такая, что больно глазам, но эти глаза уже привыкли. Запах крови, пота и затхлости. И страха. Страха застарелого, к нему тоже можно притерпеться, но он всё равно въедается в кожу и становится частью тебя. Тяжелый вздох, легкое движение, отозвавшееся бряцаньем цепи. Время остановилось и растянулось в бесконечность одновременно. И острое, невыносимое, пронзающее всё существо до боли в груди чувство безысходности. А как иначе, если надежда на свет стала твоим страхом?
Кап. Кап. Странно... А казалось, что слез уже не осталось.
Я не люблю зачистки. Это мерзко, грязно... Но каждый раз, снова и снова, когда мы находим корабль лунных падальщиков, приходится брать в руки оружие и стрелять их как бешеных, без жалости и сострадания. Приглушенные лампы, звук сигнала тревоги, бьющий по мозгам, и мерцающий красный свет. Всё это действует на нервы, но приходится подавлять эмоции. По крайней мере, внешнее их проявление. С гораздо большим удовольствием я бы пошел партизанить в леса на военных планетах.
Я никогда не говорил об этом с товарищами. И по сосредоточенным лицам мало что поймешь, особенно когда они отличаются по своему типу от твоего настолько, насколько вообще может отличаться одно существо от другого. На нашем корабле большая часть — гуманоиды, но похожими их назвать сложно.
Очередной падальщик со стоном упал на пол, зажимая клешнями вытекающую из раны слизь.
— Фрий, на тебе камеры подопытных, — шелестнуло в наушнике.
Снова... Пожалуй, это я ненавижу даже больше, чем убивать. Не все спасенные выживают, а из выживших — не все сохраняют рассудок. И это помимо телесных увечий. Поэтому спасением это назвать сложно.
Я пошел по коридорам, вслушиваясь в шаги. Мы уже зачистили корабль, но кто-то мог и притаиться.
Вот и камеры подопытных образцов. Железные герметичные двери с электронным замком снаружи и не предусматривающие свет внутри. Они всегда одинаковы.
— Всем группам: через десять минут отстыковываемся, через двенадцать — подрываем корабль падальщиков. Закругляемся.
Мало того, что заставили забирать подопытных, так еще и дают на это десять минут! А если там все камеры полные? Коротко рыкнув, я принялся раздраженно распахивать двери одна за одной. С диким грохотом, но мне было всё равно, что обо мне подумает корабельный психолог, который давал нам когда-то инструкции, как вести себя с заложниками и разумными существами в плену.
Пусто. Пусто. Пусто.
Понравилась история? Поделитесь впечатлением!
Так сообщество узнает, что действительно стоит прочесть.