Глава 32: «Голова забыла, но тело помнит»

«Раз — ты живёшь.
Другой — забываешь.
Третий — просыпаешься.
Всё остальное между этими мгновениями просто боль, которую ты называешь судьбой.» —Вэйл

Воздух был плотным, гудел низкий, навязчивый звук, словно исходящий отовсюду и нигде одновременно. Аргрей медленно поднял голову против своей воли. Перед ним открылась чёрная бездна — разрыв в самой ткани реальности. Из этой тьмы слышались голоса.

Некоторые едва шептали, другие рвали тишину криками. Одни звали по имени, другие отдавали приказы, от которых внутри всё сжималось.
— Очнись.
— Хватит.
— Тебя не хватает.
— Беги.

Он замер, ошеломлённый. Из трещины исходил жар, влажный и тяжёлый, как утренний воздух над Зольгаром после ночного пожара. Камень под ногами вибрировал, воздух дрожал, словно мир собирался не выдержать и разойтись по швам.

Потом небо вспыхнуло. Взрыв разорвал поле, свет ударил в глаза, звук полоснул по костям. Хариса разорвало, и на миг всё вокруг остановилось в этом свете и пыли. Сквозь грохот и осыпающийся камень прорвался его смех — глухой, надрывный, тянущийся до последнего звука, будто он смеялся над тем, что всё-таки дожил до конца.

Среди обломков медленно поднялся Вэйл. Его отбросило взрывом, он вставал через боль, опираясь на подгибающуюся ногу. Одежда пропитана кровью и сажей, лицо обгорело, кожа потрескалась, местами обнажая живую плоть. Серебряный взгляд стал красным, налитым. Он повернул голову, встретился глазами с Аргреем через пыль и дым — и улыбнулся.

Между ними зияла пропасть — двадцать шагов тьмы. Вэйл шагнул вперёд. Его нога погрузилась в пустоту, но воздух стал твёрдым и послушным. Он уверенно двигался над бездной, как по обычной дороге. Вслед за каждым шагом вспыхивал бледный след и тут же исчезал.

Аргрей смотрел, не веря. Сердце билось в висках быстро и тяжело. С каждым шагом Вэйла обгоревшая кожа на его лице стягивалась, трещины исчезали, черты снова становились чистыми, слишком правильными. Красный взгляд возвращал прежний цвет — холодное серебро, в котором не было ни злости, ни жалости, только спокойствие.

Когда он подошёл почти вплотную и остановился в двух шагах, голос прозвучал тихо, ровно, без резких нот — от этого становилось только страшнее.

— Беги.

Земля снова дрожит. Из трещины поднимается волна невидимой, но ощутимой силы. Обломки стены, куски плоти,мраки тени того, что ещё недавно жило, срываются в бездну, поглощающую всё на своём пути. 

Вэйл поворачивает голову, глядя в сторону разлома.
— Началось, — говорит он негромко. — Ещё немного осталось.