глава 22.

‎- Кто там остался у тебя? Отец? Бабка? Слыхал даже, братишка родился не так давно, верно? - Кащей медленно ходил перед диваном. - Или может быть, тебе твой Турбо дорог? Как думаешь, ему ботинки из бетона какого размера подойдут?
‎
‎Я сидела, поджав колени к груди, боясь пошевелиться. Его шаги были тяжелые и размеренные, словно он специально отмерял каждый сантиметр, который я пыталась от него отдалиться. Он задержадся у двери, прислонившись к косяку плечом, и закурил сигарету, выпуская дым, облаком плывущим к потолку.
‎
‎- А может ты хочешь, чтобы я тебя ебучкой объявил перед всей улицей? Или вафлершей?
‎
‎- Я... я... не... - пересохшее горло запершило от долгого молчания.
‎
‎Он сделал глубокую затяжку, его взгляд оставался прикованным ко мне.
‎
‎- Правильно, милая, ничего из этого ты не хочешь. Вот незадача то, правда? Катенька, солнце моё, посмотри на меня.
‎
‎Выбросив окурок, он подошел ко мне и, касаясь подбородка повернул лицом к себе. Он держал крепко, но не причиняя боли, просто фиксируя мой взгляд. Слезная пелена, уже будто бы существующая в глазах постоянно, заставляла картинку перед глазами плыть.
‎
‎Он медленно опустился рядом, чтобы быть наравне. Рука его скользнула вниз по шее, поглаживая ее большим пальцем. Я отшатнулась назад, сердце бешено забилось. Пытаясь унять внезапно появившийся спазм в горле, я лихорадочно глотнула воздух. Глаза Кащея сузились и он медленно облизнул губы,растягивая их в улыбку.
‎
‎- Не надо, пожалуйста...
‎
‎- Одевайся.
‎
‎Он наклонился и поднял с пола кучу моей одежды. Трясущимися руками, я натягивала на себя штаны. Спина, руки, ноги, все ныло от боли и оставленных синяков и ссадин после, ночных, казалось бы бесконечных катаний по полу, ударов и швыряний меня по комнате. Как бы мне не хотелось поскорее убежать отсюда, двигаться быстро всё равно не получалось.Наконец покончив с этим, я медленно поднялась с дивана. Я крутила в руках разорванную рубашку в поисках хоть какого-нибудь живого места. Перебиваясь с ноги на ногу, я всё не могла решиться на дальнейшие действия. Он подошёл сзади и накинул на меня свою.
‎
‎- Ты не бойся, - он наклонился к моей шее, шумно вдыхая запах, исходящий от моего тела. - Я не скажу Турбо, что в тебе так... хорошо. Ну-ну, не плачь, маленькая. Запомнила, что делать нужно?
‎
‎Я коротко кивнула.
‎
‎- Повтори, - обвив меня руками, он медленно начал застегивать рубашку, прижавшись подбородком к моему плечу.
‎
‎- Никакой милиции.
‎
‎- Угу, - руки его поднимались выше.
‎
‎Заученный текст, лился из моих уст мертвым эхом распространяясь по полупустой подсобке. Словно под гипнозом я повторяла то, что он заставлял меня говорить всю ночь.
‎
‎"Теперь, ты знаешь, кому принадлежишь, птичка..."
‎
‎- Я больше не с Валерой. Я с вами... С тобой. Я с тобой! Если ослушаюсь - то все умрут.
‎
‎- Умничка, - Кащей погладил меня по голове.
‎
‎Он коснулся губами моей шеи, наблюдая за реакцией и оценивая ущерб и степень моей покорности. Я старалась не дрожать, но холодный пот уже пропитал тонкую ткань рубашки. Кащей развернул меня к себе, взяв моё лицо в ладони, чуть надавив на заветренные царапины. Неприятное жжение, оставленное касанием, заставило меня зашипеть.
‎
‎- Я заеду за тобой завтра. И запомни, маленькая: никаких лишних слов, никаких слез. Иначе...
‎
‎- Я поняла.
‎
‎Я медленно шла по улице, чувствуя, как страх сковывает грудь, не давая дышать в полную силу. Каждый шаг давался через боль и слезы. Серый городской пейзаж, спешащие куда-то люди. Я посмотрела на часы. Разбиты и остановились. Отстегнув ремешок, я выкинула их, они не имели ценности, казалось, что ценности больше не имеет ничего...
‎
‎Не знаю, через сколько я добралась до дома. Отца и Ба не было, наверное уехали в больницу. Скинув с себя пальто, я шла по коридору прямиком в ванную. Взглянув на себя, я пришла в ужас, но лицо моё не выражало ни одной эмоции. Опухшие от продолжительного плача глаза тонкими дорожками выпускали слёзы, спускающиеся по раскрасневшимся щекам. Синяки под глазами, царапины от острых ногтей и разбитый нос - все это плотной маской обосновалось на моем лице. Я невольно вздрагивала от боли, касаясь всего этого пальцами.
‎
‎Заправив волосы за ухо, я почувствовала остатки одеколона Кащея и мне стало невероятно противно от самой себя. Он очень много трогал их. Практически все время, а этот запах... Он душил, оставляя тяжёлый осадок внутри. Трясущимися руками я лихорадочно растегивала пуговицы рубашки, в которую он облачил меня. Обхватив себя руками, я долго разглядывала синяки и ссадины, полученные в борьбе с ним.
‎
‎Я залезла в ванну и открыла кран. Слушая шум воды, наполняющей ее, я покачивалась вперёд и назад. В голове проносились события прошлой ночи, вспышками, голосами. Закрыв уши руками, я зажмурилась и откинулась назад, медленно сползая по холодной стенке вынны. Казалось, только нырнув под воду можно было заглушить это всё. Когда моё лицо полностью накрыла вода, я медленно выдохнула и расслабилась. Воздух стремительно покидал лёгкие, как вдруг чьи-то сильные руки вытащили меня обратно наверх.
‎
‎- Калинина, твою мать! Ты че удумала.
‎
‎Вова бил меня по щекам, пытаясь привести в чувства.
‎
‎- Катя, как так-то, а? Че с тобой?
‎
‎Я закашлялась, жадно хватая ртом воздух. Вода лилась изо рта и носа, оставляя неприятные ощущения в горле. В голове стоял гул, а в глазах всё ещё была пелена. Я пыталась сфокусироваться на лице Вовы, которое нависло надо мной. Его обычно ясные глаза, излучающие уверенность были полны ужаса и злости.
‎
‎- Вова... - прохрипела я, пытаясь сесть прямо, но тело отказывалось слушаться.
‎
‎- Ты сдурела что ли? - он крепко держал меня за плечи, не давая снова соскользнуть. Его голос дрожал, но в нём звучала решимость.
‎
‎Я слышала, как он осторожно закрыл кран. Наступившая в комнате тишина, казалась оглушительной. Вова помог мне встать, потому что сил сделать это самостоятельно, у меня не было. Вода стекала с одежды и волос на кафельный пол.
‎
‎Он взял большое полотенце и начал осторожно обтирать мои волосы, но стоило ему коснуться моих плеч, как я резко отпрянула и чуть не впечаталась носом в кафельный пол. Вова успел поймать меня, заворачивая в полотенце,та затем подхватил на руки.