X

*

Доктор Керк молчал, слушая Рейма. В его глазах отражалось глубокое понимание. Он видел, что этот парень не просто боится потерять Сериз, он боится сломаться в ее глазах, боится ее жалости, которая для него хуже любого удара. А еще он боится, что мир, который его самого так жестоко исковеркал, доберется и до нее.

– Я понимаю, Рейм, – наконец произнес Керк, его голос был мягким, но твердым. – Вы хотите ее защитить. Это естественно. Но иногда лучшая защита – это правда. Если вы не скажете ей, она будет страдать еще больше от неизвестности. Она будет рисовать в голове самые страшные картины, поверьте мне. И когда она узнает, а она обязательно узнает, ей будет больнее вдвойде – от вашей травмы и от вашего обмана.

Керк сделал паузу, давая своим словам осесть.

– К тому же, если она будет знать, – продолжил он, глядя в темные глаза Рейма, – ее поддержка будет для вас бесценна. Для вашей реабилитации требуется не только физическая сила, но и невероятная внутренняя мотивация. И тот самый якорь, о котором вы говорите, – он будет еще крепче, если она будет рядом, зная, через что вы проходите.

Рейм слушал, его лицо было непроницаемым, как камень. Лишь легкое подергивание уголка губ и напряженные скулы выдавали его внутреннюю борьбу. Он принял слова Керка, но принял их по-своему, через призму своей "черной дыры".

– Нет, доктор, – наконец произнес Рейм, его голос был низким и совершенно лишенным сомнений. – Вы не понимаете. Или понимаете, но иначе. Моя девочка – она хрупкая. Вы видели ее? Голубые волосы, большие глаза... Кажется, что дунь – и она рассыплется. – В его голосе проскользнула необычная нежность, почти благоговение. – Я не могу допустить, чтобы она знала о таком. О моих "болтах", о риске... О том, что меня чуть не убили за дерьмо, в которое я ввязался. Я не хочу, чтобы она видела меня таким слабым, таким... неполноценным.

Он сделал паузу, его взгляд стал жестким, почти фанатичным.

– Я хочу ее защитить от таких вещей, доктор. От грязи. От боли. От беспокойства за меня. Я не позволю, чтобы она плакала из-за того, что я не могу встать. Не позволю, чтобы ее хрупкий мир рухнул из-за моих проблем. Она должна жить своей жизнью, писать свои книги, быть в безопасности. А я... – Рейм горько усмехнулся. – Я сам разберусь со своим дерьмом. Я всегда разбирался.