6

Прошел месяц после случившегося на собрании кланов. Кассиан окончательно оправился. Однако дела Альтеро не стали лучше. Пропавший со складов товар попал на территорию других кланов. Так же на границах стало совсем неспокойно. Постоянные стычки приводили к жертвам, что заставило федералов навострить уши. Город как будто закипал.
Людям стало страшно выходить из дома. Все кланы несли убытки, но самое страшное было то, что все винили в своих бедах Альтеро.
Кассиан не мог спать. Что-то странное, что-то иное терзало его сердце. То, что никогда не появлялось, что убивалось рассудком, когда не успевало пустить корни. Он построил огромный капкан. Годами ковал зубья из своей боли, потратив на него всю свою жизнь. Теперь Альтеро стремительно приближается к наживе. Ещё шаг, и он перешагнет черту, за которой нет возврата. Машина мести Кассиана готова, осталось только завести мотор, но…
Но ему не хотелось. Столько усилий приложив, превратив своё лицо в маску, проживая чужую жизнь, он ждал этого момента, но теперь не в силах сделать последний шаг. Теперь во снах он видит не горящий дом, а дом убийц его семьи, но ему там хорошо. Он там почему-то счастлив. Он видит лицо Андреаса, довольное и весёлое. Любопытные глаза Лучии. Тихую ласку в глазах Альберто. Пронзительный, но добрый взгляд Марка. Всегда равнодушного Лоренсо, даже его.
Когда он успел привязаться ко всем этим людям, сломавшим его жизнь? Как вышло так, что именно им удалось склеить её хрупкие осколки?
В дверь постучали. Кассиан сидел в кресле и курил, пытаясь сосредоточиться на бумаге. Он обрадовался, что его отвлекли, буквы уже поплыли перед глазами.
—Войдите.
В комнату вошёл Андреас. Кассиан удивлённо воззрился на него. В последнее время они часто пересекались в коридорах, на собраниях, но никогда не разговаривали, кроме сухих приветствий.
—Я не отвлекаю?
На лице Андреаса гуляло беспокойство.В очередной раз Кассиану пришлось удивиться, как они с Лучией похожи.
—Винсент… — начал Андреас, но Кас перебил его.
—Кассиан.
Андреас удивился.
—Мы братья, Андреас, значит — Кассиан.
—Хорошо, Кассиан, ты не против, я сяду?
Кас кивнул. Андреас сел на табурет рядом со столом.
—Я хочу сказать тебе, Кас… — он посмотрел на него долго и пронзительно. Эти глаза, так похожие на глаза Лучии, сейчас смотрели совсем по-другому. В них не было ревности, злости, превосходства. В них не было даже радостного огня, горевшего в них, когда они раньше вместе воровали яблоки, бегали по коридорам и собирали гильзы. Сейчас они смотрели удивительно спокойно и сосредоточенно. Сейчас это были скорее глаза Альберто. — Мы идём ко дну. По-моему, это уже очевидно. Альтеро не смогут пережить грядущую войну.
«Как он точно видит обстоятельства. Даже Альберто верит, что спасётся. Удивительная наблюдательность и ум. Увы, Андреас, ты прав», — успел подумать Кассиан.
—Мы обречены. По крайней мере, отец и я — наследник его дела.
Андреас отвернулся,тяжело выдохнул, и Кассиан понял, что тот хотел сказать.
—Кассиан, по крови ты не родственник нам, и у тебя есть шанс спастись.
Кассиан замер. Он с недоумением смотрел на брата, не в силах поверить, что тот может сказать такие слова.
—Ты можешь уехать, спрятаться, пока всё не стало ещё хуже, и спрятать мою сестру. Нашу сестру. — Ещё никогда Андреас не выглядел так подавленно.
—Что ты говоришь, Андреас?
—Она любит тебя, — Андреас снова посмотрел на Кассиана, и в глазах его мелькнуло отчаяние. — Она любит тебя, и ты можешь спасти её. Этот дом, Кас, — чёртов «Титаник».
Голос его вдруг сорвался. Он вскочил, оперевшись на стол, нависнув над Кассианом. Весь вид его выражал отчаяние.
—Ты же видишь, ты же знаешь, что нам не выкарабкаться. Так вытащи хотя бы её. Пожалуйста, Кас.
—Андреас, не всё так страшно.
—Не страшно?! — голос его сорвался на крик. — Разве так выглядит то, что можно исправить? Хотя… ладно.
Он отошёл к двери, потер лицо руками.
—Будь что будет.
Вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Кассиан так и сидел. Он не мог поверить. Андреас, такой банальный, ревнивый, сухой, вдруг готов умереть, лишь бы спасти Лучию и его, Кассиана.
В груди что-то заболело. То самое, тяжёлое. Он откровенно не понимал Андреаса, и ему вдруг стало страшно, что тот и вправду умрёт.