Красивой для него

Джилл.

Звук выстрела. Вскрикнула и резко открыла глаза. Нет, я по-прежнему в этих стенах. В палату вошла пожилая санитарка и всучила мне полотенце. В душ. Утренние процедуры были для всех, но я была исключением. Меня провожали в сектор только после того, как все помоются и уйдут. Душ принимала сама, самостоятельно, но в этот раз перевязанная рука являлась помехой. Мне, похоже, подослали эту женщину в помощь. Мылась я только дорогими шампунями, аромат которых всей душой презирала - шоколад и фрезия. Он любит этот запах и требует его обязательного присутствия.

Санитарка уложила мне волосы и усадила за косметичку. В зеркальце отражалось хмурое лицо. Косметика для меня совершенно иной мир, мною плохо исследованный, чуждый и никчёмный. Но он приучал к этому, заставлял понять этот космос ненужной мне красоты. 

- Не хочу,- буркнула и брезгливо отмахнула косметичку. Ведь это всё для него, для этого чудовища, которого ненавижу всем своим нутром и каждой клеточкой тела.

- Живей,- женщина раздражённо толкнула меня в плечо.- Велено, чтобы выполнила. На твоём бы месте радовалась, что тебе сохраняют человеческий вид.

Шли бы вы!

Дверь душевого отсека скрипнула и холодная волна паники побежала по коже.

- Молли, вы можете идти, - мой мучитель властно смотрел на нас.

Санитарка прытко схватила мокрое полотенце и мою несвежую больничную рубашку и в три прыжка испарилась. Она знает его маленький секрет и ждать от неё помощи не имело смысла. 

Мы снова одни, смотрим друг на друга. Сверлила его взглядом. Он красив, но какая-то чёрная и жестокая красота. Даже в эти секунды его лицо расслабленое спокойствием, сжимало в страхе мою грудную клетку.

- Уроки макияжа всё так же сложны для тебя, - сокрушённо покачал головой он и прошествовал ко мне, сел на скамейку, взяв косметичку в руки.- У тебя очень красивое лицо, Джилл, но шрамы... Их надо замазать, скрыть как-то. Понимаешь? Я хочу любоваться тобой. Ты должна быть красивой для меня, - он выудил тональный крем и выдавил его прямо мне на лицо, пуская реки маскировочной эмульсии. Аккуратно взял за подбородок и принялся растирать тон по моему лицу. Сердце отстукивало животную ненависть. Порылся в косметике и нашёл красную помаду, выкрутил и снова пленил за лицо. Прицелился на губы, но их жуткая дрожь ему мешала. После двух его неудачных попыток получила жестокий удар по ним.

- Угомони их!