Специальный эпизод 2 Бушующее море

Распорядок дня Тонграка на острове начинался с пробуждения рядом с Махасамутом, независимо от того, в какое время просыпался его возлюбленный. Тонграк всегда пытался встать в то же время, а затем приступить к приготовлению еды — навык, ради которого он прошёл обучение, чтобы отправить своего мужчину на работу. Затем он решал, продолжить ли ему бодрствовать или вернуться в постель. Но не позднее одиннадцати часов, потому он уже должен сидеть перед экраном своего ноутбука, возможно, работать, общаться в социальных сетях или отвечать на вопросы читателей. Он перекусывал и возвращался к работе примерно до трех или четырех часов дня, в зависимости от того, во сколько возвращался Махасамут.

После этого распорядок дня мог немного меняться.

— Рак, Рак, Бро! Я везде тебя искал!

Да, его распорядок дня был предсказуем, поэтому, когда в два часа дня, задыхаясь и запыхавшись, ворвался Палм, Тонграк поднял голову и посмотрел через свои стекла синих светлых очков и просто сказал...

— Нет.

— Эй, я еще даже ничего не сказал.

Он уже почувствовал приближение головной боли, когда Палм сказал, что искал его повсюду.

Тонграк сидел, не меняя место, изо дня в день. Чего же было так отчаянно искать?

Бред сивой кобылы.

Он почти сразу же услышал, как Махасамут проклинает этого ребёнка в своей голове.

Глаза медового цвета смотрели на надутого молодого человека перед ним. Всего через мгновение Палм почти съежился перед его столом, сжимая его руку в своих ладонях, направил свои кричащие мольбой щенячьи глаза и хлопая так преданно ресницами, будто просил, чтобы его забрали домой. Способ, который был... достоин внимания.

— Нет - значит нет.

Но Тонграк был не из тех, кто смягчается от такого. Он отдернул свою руку, и вместо этого его прекрасные глаза снова обратились к множеству персонажей на экране.

— О, Рак, я же твой младший брат.

— Какой ещё младший брат?

— Ух, эти два придурка действительно похожи.

— Что ты сказал?

— Ничего, Кхун.

Тонграк снова взглянул на ребёнка, который широко ухмыльнулся, а затем снова умоляющее посмотрел на него.

— Пожалуйста, Рак, помоги мне, хотя бы один раз, пожалуйста.

Тонграк мог легко сказать «нет», не задумываясь, но, может быть, потому, что этот ребёнок был как младший брат Махасамуту, или, может быть, потому, что ребёнок был рядом с его возлюбленным в самые трудные времена, или потому, что Махасамут любил этого ребёнка. Он вздохнул, снял очки, положил их на стол, скрестив ноги, и наконец, сдался.

— Что такое?

Улыбка Пальма мгновенно стала шире.

— Не мог бы ты прийти выпить в бар сегодня вечером?

— Хм? — Тонграк нахмурился.

Когда Тонграк начал встречаться с Махасамутом, то он значительно сократил свои ночные гуляния. Возможно, потому, что вечеринки были спасением от одиночества, а сейчас он вовсе не скучал по ним, предпочитая вместо этого проводить вечера со своим парнем. Его здоровье заметно улучшилось. Но что важнее...

— Ты всё ещё работаешь в баре? А как насчёт учёбы? — спросил Тонграк.

Улыбка Палма померкла.

Махасамут говорил с ним с прошлого года о желании отправить Палма в университет, с чем Тонграк согласился. Он даже сказал, что заплатит за ребёнка, но Махасамут настоял на том, что хочет сам поддержать образование Палма. Он рассказывал истории о том, как ребёнок помогал ему в самые трудные времена и как он хотел, чтобы у Палма было лучшее будущее. Именно поэтому Тонграк понял, что ребёнок перед ним был для Махасамута как семья, и именно поэтому он выслушивал этого ребёнка прямо сейчас.

Но... они договорились, что Палм уволится из бара.

Палм сказал, что сосредоточится на подготовке к экзаменам. Он пообещал, что не подведёт их.

Тонграк прищурился, когда улыбающийся молодой человек посмотрел вниз, тыкая пальцем в деревянный стол.

— Ну... я не хочу тратить деньги Махасамута впустую. Я хочу накопить на время, когда пойду учиться, чтобы вам двоим не пришлось тратить на меня слишком много денег.

Дуэт начальника (Мута) и сотрудника (Палма) слишком много раз смягчал писателя.

— И я учусь каждый вечер, Рак. Правда. Я могу показать тебе экзамены, которые я сдал, если хочешь.

— Ох, ладно, в чём тебе нужна помощь?

Если бы Мук услышала это, она была бы шокирована.

Тем временем Палм торжествующе ухмылялся.

— Просто посиди ради меня в баре, вот и всё.

— Вот и всё?

— Ага-ага.

— И всё?

— Я поспорил с клиентом, что сегодня вечером в баре будет полно девушек... если ты придешь, то они придут, верно? Хе-хе.

Когда Тонграк бросил на него напряжённый взгляд, Палм, наконец, проболтался. Было ясно, что парень распустил слухи, чтобы выиграть пари и Тонграк был идеальной приманкой, чтобы заманить в бар половину женщин острова. Не потому, что они преследовали его, а потому, что им было любопытно узнать о нём и Махасамуте.

Махасамут был местной знаменитостью и Тонграк слишком хорошо знал, как много людей хотели сблизиться с его возлюбленным.

Что ж, было бы неплохо, чтобы все узнали о нас.

Сказал красавец самому себе.

— Просто пойти и посидеть там?

— Да. Просто сиди и выгляди красиво, вот и всё. — с нетерпением сказал Палм, не подозревая о сокровенных мыслях парня своего босса.

Тонграк, лукаво улыбнувшись, сказал сам себе...

— Сегодня вечером будет весело.

***

— Тонграк!

«Чертовски весело!» — так думал Тонграк, глядя в напряженные, злые глаза, наполненные угрозой.

Час назад ему было весело, потому что, как только он вошёл в бар, он стал центром внимания как мужчин, так и женщин. Он знал, что привлекателен, и всегда притягивал внимание, куда бы ни шёл. Палм проделал хорошую работу по распространению информации по всему острову, потому что любопытные глаза наблюдали за ним ото всюду.

Этого было достаточно, чтобы выполнить просьбу Палма. И... он уже написал своему парню.

Если кто-то хочет увидеть Махасамута с ним, его желание исполнится сегодня вечером.

«Пусть все знают, что у сокровища острова уже есть хозяин! И он очень любит хозяина!» —гордо думал Тонграк, отвечая на некоторые вопросы местных жителей, отказываясь от некоторых заигрываний, пока...

Он не встретил друга по колледжу.

Сначала он просто помог канадцу, который запутался в меню. Они поладили, обсуждая свой университет и город, а потом он узнал, что парень только что расстался со своей девушкой и сбежал в Таиланд один. Они просто общались, вспоминая город, в котором прожили долгие годы. Всё это продолжалось до тех пор, пока...

Мужчина, говорящий с Тонграком, не прижался ближе и не положил руку ему на бедро, заставив отдернуться, но прежде, чем он успел отодвинуться, его ладонь схватили. Рак нахмурился.

Он снова попытался вырваться, но тёплая ладонь всё ещё держала его руку.

— Почему нет? — спросил мужчина.

Его светлые глаза мило смотрели на него, но не колебались. Писатель уже готов был вырвать руку, как.

— Тонграк!

Прежде чем Тонграк успел отреагировать, грубая рука схватила его за запястье, притягивая в теплые объятия, и его сразу же окутал знакомый запах.

Его сердце упало.

Тонграк понял, кто это, ещё до того, как увидел лицо.

— Мут, — крикнул он вздрогнув. Тонграк поднял глаза на напряженное, сердитое лицо с хищными чертами и вздутыми венами на шее.

Махасамут смотрел не на него, а на канадца устрашающим взглядом.

У Махасамута было крупное телосложение и Тонграк считал, что Махасамут не проиграет в драке. Крепкая хватка на его запястье и пристальный взгляд, который, казалось, лишал дыхания зрителя, заставляли писателя дрожать. Тонграк не осмелился ничего сказать, чувствуя ярость, исходящую от его мужчины.

Махасамут посмотрел на иностранца опасным взглядом, а затем выдернул писателя из бара так быстро, что Тонграк не посмел издать ни звука.

Последнее, что он увидел, был Палм, скрючившийся за барной стойкой, и, хотя он не мог слышать, что говорит ребёнок, он знал, что они думают об одном и том же... Это закончится плохо.

Тук!

Тонграк вздрогнул, когда его спина прижалась к стене их дома на балконе, его глаза медового цвета наполнились страхом. Он смотрел на мужчину перед ним.

Махасамут был в ярости... очень в очень сильной ярости.

— Я ничего не делал, поверь мне.

— Тогда почему ты позволил ему коснуться твоей руки!?

Тонграк вздрогнул, когда глубокий голос повысился на него.

С тех пор, как они опять встретились, он редко видел Махасамута злым.

Южанин всегда был более спокойным, всегда слушал, всегда был более зрелым. Как бы плохо ни вёл себя Тонграк, Махасамут спокойно реагировал, мягко направляя и обучая. Единственный раз, когда Тонграк видел своего возлюбленного рассерженным, это когда он пришел помириться и был слишком напуган, чтобы говорить. Но тогда был гнев, смешанный с грустью. На этот раз всё было по-другому.

Темные глаза были настолько пугающими, что он почти перестал дышать. Его огромная рука крепко сжала его руку.

— Я не... Я — Тонграк услышал, как дрожит его собственный голос, когда он пытался покрепче сжать руку Махасанута, объясняя: — Он просто внезапно схватил меня за руку. Поверь мне. Палм попросил меня немного посидеть в баре. Я только это и делал. То, что просил Палм. Я уже говорил тебе об этом, но я на самом деле ничего не делал.

Тонграк умоляюще посмотрел в эти дикие, яростные глаза. Он был почти готов встать на колени и просить прощения.

— Разве ты не можешь не злиться?

Писатель вздрогнул, когда Махасамут отвел его руку в сторону, схватил ладонь и дернул её на уровень глаз.

— Я видел, как он держал тебя за руку.

— Я отодвинулся от него.

Писатель попытался прикоснуться к суровому красивому лицу, но Мут отвернулся.

Страшно...

Сердце Тонграка колотилось. Он не знал, был ли он напуган или в ужасе, когда эти пронзительные глаза смотрели на него, излучая ауру, которая отпугивала любого.

— Где ещё он тебя трогал? — глубокий голос был настолько сильным, что, казалось, вибрировал сквозь него. Он будто почувствовал это напряжение через тело южанина прижимающееся к Тонграку. Этот жар почти обжигал.

Их глаза встретились, словно пытаясь прочитать души друг друга.

—...к моей талии, — прошептал он в ответ едва слышно. — Хах.

Тонграк напрягся, задыхаясь, когда грубая рука выдернула его рубашку из штанов, а затем горячая ладонь сжала его обнаженную талию настолько сильно, что оставила след, и скользнула до груди. Он не осмелился посмотреть вниз, только в глаза перед собой, сиявшие безумным светом.

Тук, тук, тук.

Сердце Тонграка колотилось в груди. Кровь приливала к его лицу, пока оно не приобрело глубокий красный цвет.

—...Где ещё? — прошептал глубокий голос рядом с его губами.

Тонграк на мгновение отвел взгляд.

Должен ли я сказать ему?

В глубине души он знал, что произойдет. Он знал, что будет наказан, и понимал, что не следует раскрывать больше, чем необходимо. И все же что-то заставило его ответить правдиво.

— Мои ноги.

— Снимай штаны.

Писатель вздрогнул от этой команды и испуганно посмотрел на Махасамута.

Они оба стояли на просторном балконе их дома, что заставило его подумать, что он ослышался.

— Что ты сказал?

— Я сказал, снимай штаны! — команда повторилась, на этот раз громче, заставив Тонграка поспешно расстегнуть ремень под непоколебимым взглядом, не предлагавшим никакой помощи.

Махасамут молча наблюдал, как он возится, но от этого молчания спина Тонграка стала скользкой от пота, а сердце колотилось от смеси страха и волнения. Его руки дрожали, когда он расстегнул ремень, а затем снял штаны. Чем больше Махасамут смотрел на него, тем больше его трясло.

Ему не нравилось, что Махасамут ничего не говорил, но ему нравилось, что за ним так наблюдают.

Мягкая ткань его брюк скользнула наземь, оставаясь вокруг лодыжек.

Грубая рука схватила его за бедро, сжав настолько сильно, что Тонграк задохнулся. Он посмотрел в эти пронзительные, чёрные глаза. Половина лица Махасамута была скрыта тенью, что делало его похожим на бога смерти, пришедшего заявить права на жизнь – опасного, но в то же время невероятно красивого.

Мужчина прижался к Раку всем телом, его мышцы были твердыми, как железо.

Горящая рука скользнула к внутренней стороне его бедра, заставив Тонграка дернуться в ответ.

Тонграк знал, что сначала ему следует попытаться охладить противника, но его тело отреагировало честно. Его тело пылало, нижнее белье было влажным от желания. Где бы Махасамут ни прикасался, казалось, что он оставляет жгучие следы. Даже низкий голос, которым он спрашивал, был пугающе возбуждающим.

— Где ещё?

—...Больше нигде, - его голос дрожал с жалобными нотами.

И было ещё более прискорбно, когда Махасамут прошептал ему на ухо.

— Ты знаешь, что мне нелегко тебя простить?

Тогда накажи меня.

— Что мне сделать, чтобы ты не злился?

Пожалуйста, накажи меня. Делай это до тех пор, пока я не посмею сделать это снова.

Тонграк поднял умоляющие глаза, когда красивое, свирепое лицо склонилось ближе.

— Найти варианты.

Кончики пальцев схватили его за подбородок, заставляя встретиться с этими дикими глазами, и прежде, чем его мозг успел оценить всё, Тонграк открыл рот для поцелуя, который яростно предложил южанин, целуя так, что казалось появился привкус крови. Его сердце колотилось от волнения, его тело прижалось к Муту, его бедра прижимались к бедрам южанина, бесстыдно тесно, пока их языки вели войну.

Махасамут любил его целовать страстно, но на этот раз это было горячее, более жестоко и дико, без нежности. Его острые зубы впились в нижнюю губу Тонграка, заставив его заскулить, но южанин не слушал его протестов, вместо этого погружая свой язык в рот Тонграка, более жадно и неумолимо. Мут протянул руку, лапая его ягодицу, замирая пальцами около меж ягодичной впадины. Но дальше он не продвинулся, замирая.

Это сам Тонграк прижал бедра ближе к нему и схватился за его ягодицы.

— Мут, ах, Мут, — стонал и молил писатель, пытаясь прижаться ближе к этой руке, пока его рот все еще был в плену.

Махасамут поцеловал его, словно собираясь сожрать.

Их языки яростно переплелись, пока слюна не потекла из уголков их рта, и южанин наконец отпустил из плена его рот. Чтобы поцеловать его щеки, коснуться горячим языком и провести по выделяющейся скуле, спуститься губами вниз по шее, чтобы скользнуть к кадыку.

Тонграк вздрогнул, запрокинул голову и потянулся своей рукой, чтобы схватить твердую плоть под брюками-карго.

Член был твердым и горячим, и он хотел, чтобы он был у него во рту.

— Сними своё нижнее белье. — приказал Махасамут опаляя дыханием его щеку, и писатель, не колеблясь, снял нижнее белье, забывая что они на балконе, обнажая своё возбуждение, которое было до неловкости мокрым от предэякулята.

Южанин отступил ровно настолько, чтобы посмотреть на возбуждение, заставив Тонграка извиваться.

— Сними мою рубашку.

Сейчас, что бы ни приказал Махасамут, Тонграк подчинится. Его светлые руки потянулись, чтобы снять гавайскую рубашку Махасамута. Он дрожал, наблюдая, как она упала на пол, а его сердце замерло, когда более крупный мужчина схватил подол его рубашки и быстрыми движениями стянул её через голову, обнажая линию мышц, что прекрасно двигались, заставляя Тонграка смотреть на мужчину перед ним.

— Ох!!

— Ты так сильно этого хочешь?

Тонграк вздрогнул, когда подушечка пальца коснулась его гладкой головки члена. Всего лишь прикосновением большого пальца, а он был близок к тому, чтобы кончить прямо сейчас.

— Ты так нетерпелив, просто глядя на меня раздетого? Ты же не смотришь так на других, не так ли?

— Нет...

— Я не говорил, что ты можешь говорить.

Тонграк тут же закрыл рот, дрожа под дразнящими пальцами, а затем сильно сжав губы. Ему хотелось пошевелиться, прижаться к грубой ладони.

— Похоже, тебе придется ещё немного потерпеть, мистер Тонграк.

Именно тогда южанин затащил его в спальню и толкнул Тонграка к кровати, заставив его торсом упасть на матрас, в то время, как его ноги все еще касались пола, широко раскинувшись, обнажая его нетерпеливость. Пронзительный взгляд Махасамута остановился на нём, а затем... злобно улыбнувшись, он сказал:

— Давай, кончи для меня.

— Мут...

— Шшш, — Махасамут приложил палец к красивым губам и засунул его в рот.

И с этими словами Тонграк провел языком вокруг длинного пальца, пропуская его глубоко в горло, в то время как его гладкая рука двинулась, чтобы схватить свой собственный член. Его ноги раздвинулись шире, позволяя внимательному взгляду видеть каждое движение.

Если Махасамут хочет увидеть, он это сделает.

— Ах, ах...

Хотя Махасамут просто наблюдал, Тонграк ощущал волны удовольствия, стоны вырывались из его горла, продолжая посасывать длинный палец, как если бы это был горячий член. Его ноги поднялись выше, рука двигалась быстрее, зная, что теперь влажные звуки разносились по комнате, а на головке его члена размазалась блестящая смазка.

Впервые Тонграк доставил себе удовольствие перед кем-то из-за Махасамута, и он наслаждался внимательным взглядом, направленным на него, тенью, которая частично скрывала Махасамута, длинным пальцем, безжалостно вонзающимся в его горло, смущением, заставившим его тело дрожать от волнения, его бедра двигаться быстрее.

— Ах ах!!

В этот момент его прекрасные глаза расширились, когда в его сладкую дырочку вылилась прохладная жидкость, и прежде, чем он успел отреагировать...

Пальцы Махасамута проникли меж нежных стеночек, которые всё ещё были растянутыми после вчерашнего секса. Проникая глубоко в его любимое теплое место, заставляя писателя выгнуть спину дугой, отчего его ноги напряглись, прижавшись к кровати, а ягодицы приподнялись над мягким матрасом.

— Я не говорил тебе останавливаться. Продолжай.

Сказав это твердым голосом, Махасамут вытащил палец изо рта писателя. Свободной рукой он поднял ноги Тонграка выше, позволяя длинному пальцу, почти полностью вытянутому из тепла, войти обратно в узкий проход.

— Ах... ах, о Мут, Мут, вот сюда, сильнее.

Хлоп!

— Не останавливайся!

Глаза Тонграка наполнились слезами, когда его шлепнули по ягодицам, оставив красный след. Его прекрасная рука, которая остановилась, снова начала движения, в то время, как его бедра неудержимо покачивались, пока Махасамут продолжал нажимать на простату внутри. Его рот широко открылся, позволяя бессвязным чувственным стонам найти выход.

— Не останавливайся, больше не надо, дай мне кончить. — Тонграк задвигал рукой быстрее, умоляя громче, не обращая внимания на хлюпающие звуки, эхом разносящиеся по комнате. Его наполненные слезами глаза умоляюще смотрели на южанина.

— Больше никаких пальцев, достаточно, ах, дай мне... сейчас.

— Скажи мне, чего ты хочешь. — тихо шепча Махасамут поднялся над телом Тонграка, положив большую руку на красивый подбородок. Его свирепые глаза смотрели вниз, заставляя красивого мужчину говорить дрожащим голосом.

— Трахни меня... Мут, возьми меня... Я хочу тебя... пожалуйста.

Этого было всё, что потребовалось, чтобы мир Тонграка перевернулся с ног на голову. Его поставили на четвереньки на кровать, его напряженные ягодицы были подняты, а его ноги широко расставлены. Он чувствовал, как грубая ладонь раздвигает обе ягодицы, заставляя его схватиться за простыню.

Глаза Тонграка расширились, слёзы потекли по щекам, когда горячий, твердый член проник в его узкую дырочку. Член Мута был горячим, большим, почти удушающим, но именно он почти мгновенно довел его до оргазма, его крики эхом разносились по комнате. А потом...

— Ах!!!

— Кто сказал тебе кончить? — как только член вонзился глубоко, Тонграк ... кончил.

— Мне очень жаль, мне очень жаль, Рак сожалеет, ах... шмыг, ах

Тонграк неразборчиво вскрикнул, прежде чем дернуться. Писатель обхватил шею южанина позади него, когда горячий, твердый член снова вонзился внутрь. Слезы писателя текли от сильного удовольствия. Он знал, что и без того свирепый Махасамут был более жестоким, чем обычно, не позволяя ему отдохнуть, намеренно входя в него с силой, чтобы свести с ума. Мут схватил его и размашисто погладил, сжимая хватку на подбородке.

— Рак, Рак, извини, ах.

Махасамут повернул лицо Тонрака, чтобы вручить горячий поцелуй, заставив его язык шалить во рту, в то время как другой рукой скользнул сквозь оставшиеся пуговицы его рубашки, подталкивая его встать на колени на кровати. Он подтянул его, чтобы писатель прислонился к широкой спине, заставляя его держаться увереннее на коленях, стоя на матрасе и открывая путь горячему члену внутри него.

Звук шлепков кожи о кожу эхом разнесся по просторной комнате, заставляя их сильнее распаляться. Поцелуй становился влажным. Мут коснулся его соска, потянув его горошину сильно, заставляя писателя задрожать сильнее в его руках.

— Это больно...

— Тебе это нравится?

— Мне это нравится. Сожми еще раз. Сделай больно. Ах, заставь Рака усвоить урок... Мут. — смущенно вскрикнул Тонграк, удерживая из всех сил бедра на месте, встречая каждый толчок.

Махасамут отпустил его на кровать, и сел между раздвинутых ног на колени. Прежде чем Тонграк успел напрячься, чтобы принять его член обратно, южанин обхватил его бедра, чтобы приподнять их и....

— Ах!! Мут, слишком сильно. М-мн, покалывает, ах.

Махасамут безжалостно вошёл в него, погружаясь глубоко внутрь. Он старался не переусердствовать, но при этом вызывая дрожь удовольствия по всему телу писателя, заставляя его громко кричать. Руками Тонграк вцепился в человека позади него, который тяжело дышал и дрожал. Глубокий, сексуальный голос Махасамута резонировал в ушах Тонграка между его рыданиями и вздохами, не в силах остановить всё.

Не могу, не могу...

— Ах!!

Это не продлилось долго, Тонграк выпустил мутную белую сперму, которая брызнула до самого изголовья, в то время как сильные руки сомкнулись вокруг его талии, а сильные бедра яростно вбивались в него. Стон глубоким голосом наполнил комнату, после чего Тонграк почувствовал волну тепла, когда горячая жидкость растеклась у него внутри.

— Подожди, подожди, минутку, дай мне отдохнуть.

— Когда я говорил, что ты можешь отдохнуть?

Тонграк задрожал, когда его перевернули на спину, прижав его ногу к его собственной груди, но сказать ничего не смог. Он был парализован, когда встретил пронзительный взгляд, направленный на него.

Тонграку следовало бы испугаться, но почему вместо этого он дрожал от возбуждения?

Махасамут был жестоким, диким и непреклонным, как море во время шторма, но Тонграк не мог оторвать глаз от человека над ним. Этот мужчина был опасно красив, и он не мог устоять перед ним.

Рак не успел взять себя в руки. Только тихое «А-ах» прозвенело в комнате, когда южанин прижался губами к его узкой дырочке, самозабвенно просовывая язык внутрь него. Всё, что он мог - лишь схватить большую ладонь Мута.

Черт возьми, даже после всего этого.

— Сильнее, ах, это приятно. Глубже, Мут! Сильнее! Мне это так нравится.

Он застонал, крепко сжимая густые черные волосы, готовый принять любое наказание, которое этот человек был готов дать.

Тонграк знал, что ему не следует так себя чувствовать, но ему... нравилось, когда Махасамут ревновал.

Ему нравилось всё в этом человеке.

****

— У меня к тебе вопрос, Рак.

— Что такое?

— Ребята, вы когда-нибудь злились друг на друга?

Когда Хаймук задала ему этот вопрос в красивом ресторане, где они вчетвером ужинали, Тонграк взглянул на Махасамута рядом с ним, поймав быструю вспышку в его напряжённых глазах.

Они думали об одном и том же.

— Тонграк довольно часто злится на меня, — Махасамут ответил Хаймук, но... его горячая рука схватила Тонграка за бедро.

Да, Тонграк подтвердил, что на самом деле они думали об одном и том же.

— Ну, он любит меня дразнить.

Пока его рот отвечал на вопрос Хаймук, он раздвинул ноги, чтобы позволить возлюбленному прикоснуться к нему так, как он пожелает, чувствуя, как в груди пульсирует жар.

Он думал о том, когда Махасамут снова начал ревновать.

— А Махасамут когда-нибудь злился на тебя? Я видела только, как он балует тебя, как сейчас.

Взгляд Махахамута метнулся на Тонграка.

— Конечно, раньше я очень злился на Тонграка.

Махасамут ответил, сжимая его бедро сильнее, вызывая у него желание встать прямо сейчас. Рука Тонграка легла на большую ладонь, потянув её выше, пока кончики пальцев не скользнули на внутреннюю поверхность бедра.

Тонграк наклонился к его сильной руке, чтобы позволить Махасамуту поцеловать в висок, но едва мог сдержать улыбку.

Хаймук не могла знать, насколько штормит море сегодня вечером, но верила, что они оба смогут справиться. Этого было достаточно, чтобы Тонграк добавил к вопросу Хаймук.

— И мне нравится, когда он злится.

Тонграк проигнорировал смущенный взгляд секретаря, лишь встречаясь с глазами красавца, который, как он знал, был невероятно обаятельным. Ему просто нравилось все в Махасамуте, абсолютно все.

Может быть, мне стоит снова заставить его ревновать?

Ему пришла в голову мысль, что, если Махасамут услышит это, он будет наказан так сильно, что не сможет встать с постели.

Но что он мог сделать? Ему понравилось!

Это не имело значения. Он всё ещё платил Махасамуту, но платил валютой под названием Тонграк.