Глава 1. Проваленное освобождение
Тот человек вот-вот должен был умереть — тот самый смертный, что ценой собственной жизни запечатал Их здесь, наконец-то достиг своего предела.
Этого мгновения Они ждали больше трех сотен лет.
Под гнетом Их мощи конечности того человека скрючились и деформировались, все тело покрылось угольно-черными язвами; старость дочиста обглодала его плоть, оставив лишь кости, обтянутые пергаментной кожей.
Теперь несчастному стоило великих трудов просто стоять на ногах, хрипя так, будто каждый вдох мог стать последним. И все же эти темно-синие зрачки впились в Них мертвой хваткой; взгляд оставался непоколебимым — точь-в-точь как в день их первой встречи.
Омерзителен даже на пороге смерти.
Они перевели взор на печать: человек угасал, и оковы рассыпались вслед за ним. Еще три удара сердца — и Они обретут свободу.
Три.
Они с наслаждением начали обратный отсчет.
Два.
Тело человека едва заметно вздрогнуло, словно он ощутил ледяное дыхание небытия.
Один.
Это мгновение растянулось до бесконечности, давая Им время на праздные мысли. Подумав о том, что Они больше никогда не услышат криков этого наглеца, Они вдруг почувствовали тень сожаления... Совсем крошечную, едва уловимую.
Хм?
Внезапно нахлынуло чудовищное чувство сдавленности; нечто вторглось в Их сущность, принявшись высасывать саму Их волю.
Повинуясь инстинкту, Они попытались раздавить помеху своей мощью, но лишь ударили по пустоте. Неведомая магическая сила, чей источник был неясен, переплелась с Их собственной энергией так тесно, что Они не знали, как подступиться.
Реальность рассыпалась мириадами пузырьков, а на смену ей пришли острая боль и зияющая пустота, вмиг поглотившие Их сознание.
Они почувствовали... холод.
Очень скоро Они осознали, что оказались заперты внутри хрупкого сосуда из плоти.
Иными словами — в человеческом теле.
Мгновение назад Они уже были готовы вкусить свободу, но в мгновение ока лишились всех сил, угодив в еще более кошмарную темницу. От Их ликования не осталось и следа — лишь ярость и горькая обида.
Почему?
С трудом разомкнув веки, Они обнаружили, что ситуация может стать еще паршивее: кто-то восседал у Них на бедрах, изо всех сил сдавливая Им горло.
Это был все тот же человек;
Они узнали бы его из тысячи по исходящей от него ауре — эта жажда убийства была до боли знакомой и неуемной. Этот тип словно приклеился к Ним, и отодрать его не представлялось возможным.
От удушья перед глазами поплыли темные пятна. Они попытались дать отпор своими новыми человеческими когтями, но сумели оставить лишь неглубокие царапины.