Глава 1
Пролог
Февраль 2025 года, Каир
— Хасан! — крикнул он, когда очередной удар обнажил полость за кирпичами. — Посвети сюда!
Луч фонарика выхватил из темноты кожаный сверток. Истлевшая веревка рассыпалась при первом прикосновении. Внутри углубления лежала стопка пергамента, края обгорели, многие листы слиплись от влаги. Махмуд аккуратно вынул находку. На верхнем листе проступали выцветшие буквы — не арабская вязь, а что-то другое.
Март 2025 года, Принстон
— Четыре недели бюрократических проволочек, — вздохнула профессор Марина Рустов, подписывая последний протокол приемки. — Египетские власти едва не оставили рукопись у себя.Мохамед Абдельлатиф, её докторант из Каира, осторожно развернул первый лист. Пергамент местами почернел, в нескольких местах зияли дыры от насекомых. Но основной текст сохранился — плотное арамейское письмо, характерное для еврейских писцов Палестины.
— Начнем с цифровой реконструкции, — сказала Рустов. —но палеография уже говорит о VII-VIII веке.
"Я, Нехемия бен Хушиэль, купец из Тверии, в год 4400 от сотворения мира . Записываю для сыновей моих, Элиэзера и Давида, и внуков их и их потомков..."
— Торговые записи? — предположил Мохамед.
— Подожди, — Рустов увеличила следующий фрагмент.
"...после того, как расчитался с Хадиджой бинт Хувайлид через её приказчика Майсару. Обменял масло и полотно из Галилеи на специи......"
Мохамед побледнел. Рустов продолжала читать вслух частично восстановленный текст:
Марина прищурилась:
— Это же прямое упоминание Мекки времен пророка... И — глазами еврея из Галилеи.
— Да, таких воспоминаний до сих пор не находили — согласился Мохамед. — Есть только мусульманские источники, христианские сильно позже появились.
— Мусульманские — через десятилетия после событий, — резко ответила она. — А здесь — современник. Даже если это бытовая торговая запись, она даёт другой взгляд.
— Или лишь подтверждает известное, — пожал плечами он. — Ценность может быть только в уникальном.
Марина не стала спорить — сканер закончил обрабатывать следующий лист.
Второй фрагмент, был с обожжённым краем, а следующие страницы были повреждены еще сильнее. Программа восстановления текста показывала лишь фрагменты:
— И вот одно из них реально подтвержденное, — сказала Марина. — Нехемия бен Хушиэль. В Книге Зуроавеля он — мессианский освободитель. Скорее всего, это и есть тот человек.
— Если так, — Мохамед задумался, — у нас в руках не просто документ о воспоминаниях торговца, а голос эпохи, когда рушились империи.
— И когда Мекка ещё была маленьким торговым городом в глубине Аравии, — тихо добавила Марина. — Этот голос может рассказать, как она выглядела до того, как о ней заговорили победители.
— Мы не можем публиковать неполный текст, — сказал Мохамед, его голос дрожал. — Половина слов утрачена. Любая реконструкция будет спорной.
— Это займет месяцы работы, — согласилась Рустов. — Нужна полная экспертиза: лингвистическая, историческая, химический анализ чернил. И даже тогда...
— Даже тогда это не изменит ничего, — закончил Мохамед. — Миллиард людей верит в общепризнанную версию истории, новые подробности вызовут только скандал.
Рустов отложила увеличительное стекло.
— Возможно мы обнаружили подделку позднего средневековья. Такое случалось с текстами генизы. Или это действительно свидетельство современника, но искаженное переписчиками. Или...
— Или это может оказаться не нужной правдой, которую прятали тринадцать веков, — Мохамед смотрел на экран, где мерцали восстановленные строки.
За окном лаборатории начинался дождь. Впереди были месяцы кропотливой работы: каждое слово нужно было проверить, каждую букву сверить с другими текстами эпохи. А потом решить — что делать с текстом, который может изменить понимание истории. Или быть похороненным снова, на этот раз в архивах университета.
— Начнем с перевод того, что читается однозначно, — сказала Рустов. — Остальное... остальное решим, когда поймем, с чем имеем дело, когда восстановим все что удастся восстановит.
Сканер продолжал работать. Триста страниц пергамента, из которых хорошо читаемыми оказались едва ли половина, а остальные придется восстанавливать. Достаточно, чтобы понять: кто-то в VII веке очень хотел сохранить историю своей жизни и столь же сильно хотел её скрыть — недаром рукопись оказалась замурована в стене, а не в основной генизе.
Полный восстановленный текст дневника Нехемии бен Хушиэля, найденный в генизе синагоги Бен Эзра, в день, когда стена открыла свою тайну:
"...Год 4365 от сотворения мира, месяц нисан. Караван вернулся из Мекки, ...после того, как я расчитался с Хадиджой бинт Хувайлид через её приказчика Майсару. Обменял масло и полотно из Галилеи на специи, ладан и мирру из Сабы, чтобы продать их в Шаме"