Глава 2. Диссонанс.
【 CONTENT NOTE | НАПОМИНАНИЕ О СОДЕРЖАНИИ 】Данная глава содержит сцены, которые могут вызвать дискомфорт.
[Конкретно в этой главе:Описание состояния после смерти, элементы сенсорной перегрузки и намёк на сверхъестественное.Пожалуйста, позаботьтесь о себе.]
Тишина была обманчива.
Для обычного уха в подвале №7 Департамента магических аномалий царила гробовая, давящая тишь, нарушаемая лишь жужжанием вентиляции. Для Элиана Скорна тишины не существовало в принципе.
Его мир был соткан из звуков. Не тех, что рождались в голосовых связках или от удара по поверхности, а фонового гула самой реальности. Звука течения магии в защитных контурах здания. Шепота старых, запечатанных улик в сейфах. Отдалённого эха чьих-то сильных эмоций с верхних этажей — сегодня это была тревога, переходящая в раздражение. Белый шум, на который обычные маги не обращали внимания, для него был оглушительным рёвом. Без фильтрации он сходил бы с ума за день.
Фильтром была музыка.
В наушниках, плотно прилегающих к ушам, текла сложная, многослойная композиция в стиле неоклассического эмбиента. Чистые, холодные ноты виолончели выстраивали строгий каркас, поверх которого вились электронные текстуры, напоминавшие звук падающих звёзд или тиканье сверхточных часов. Эта музыка не вызывала эмоций. Она структурировала хаос в его голове, позволяя отделить нужные «сигналы» от бесполезного «шума».
Прямо сейчас сигнал был один — и он сводил с ума своей неправильностью.
На столе перед ним, под стеклянным колпаком, лежала единственная улика, переданная ему утром из патруля. Не оружие, не окровавленная ткань. Кусок зеркала, размером с ладонь, в аккуратном доказательственном пакете. Его принесли с места странной смерти иллюзиониста Аргуса Вейна. Сообщили: все зеркала в доме «онемели». Не разбились, не потускнели. Просто… перестали отражать.
Элиан вынул осколок, надев тончайшие перчатки из кожи молчащего зверя. Кончики пальцев оставались открытыми. Он коснулся поверхности.
И вздрогнул.
Не от холода или остроты краёв. От звука. Вернее, от его отсутствия.
Каждый предмет, побывавший в сильном магическом поле, нёс на себе его акустический отпечаток. Зеркала, особенно старые, обычно звенели тонким, высоким эхом чужих взглядов и отражённых эмоций. Этот осколок был глухим. Совершенно. Будто кто-то вырезал из реальности не кусок стекла, а кусок звука. Такая тишина была громче любого крика. Она резала его внутренний слух болью, сравнимой с внезапной потерей давления.