Глава 3 - Беззащитный во сне
Спать с Ги Хуном в одной кровати должно было стать наградой за терпение Ин Хо, который так давно планировал заполучить Ги Хуна, держать его рядом... Но в реальности его же действия обернулись против него. Само присутствие Ги Хуна порой сводило с ума, а когда тот лежал рядом, такой тёплый, напряжённый, пахнущий своим шампунем и злостью… В первую ночь он лежал спиной к Ин Хо, вжавшись на самый край кровати, и Хван кожей чувствовал его скованность. Лежать так, смотреть на его спину и заставлять себя не прикасаться — это требовало некоторого самообладания. Тело, вопреки воле, предательски реагировало на близость мужчины, словно ему снова было восемнадцать. И только Ги Хун вызывал в нём это — ни один человек… почти ни один прежде не занимал его мысли настолько. Терпение. Холодный расчёт. Никаких эмоций. Так говорил Мастер Ан. И Ин Хо стискивал зубы, повторяя эти мантры, чтобы не сорваться.
Это терпение было необходимо. Хван представлял, как когда-нибудь в будущем сможет в любой момент прижаться к мужчине, ощутить тепло его тела, почувствовать, как колотится его сердце — такое же загнанное, как когда-то его собственное. Когда-нибудь он заставит его подчиниться, принять их общий путь — он разделит его ношу, как разделит и постель. И ради этой цели стоило сдерживаться сейчас.
Помимо физического присутствия, Ин Хо интриговало наблюдение за реакциями Ги Хуна. Его порой интриговало, как мужчина реагировал на похвалу. Ин Хо видел, как дёргается уголок его рта, как на короткое мгновение смягчается взгляд. Ненависть, смешанная с чем-то ещё?
— Чего ты добиваешься? Не трогай меня, — он отворачивался, прятал уставший взгляд. Ин Хо часто видел его желание ударить. Но также он замечал то, как Сон иногда кусал губы, начинал заметно нервничать. Хван верил в то, что тот хватался за последнюю соломинку комфорта, который мог предложить ему другой человек. Хван прекрасно читал людей, он видел проблески этой отчаянной потребности… Интересное сочетание. Оно показывало уязвимость, которую можно использовать. Ин Хо цеплялся за эти моменты и одновременно совершенно нелогично презирал их, презирал эту слабость в Ги Хуне — или, быть может, ту её часть, что напоминала о чём-то в нём самом? Однажды, на балконе, Хван позволил себе сказать мужчине, что ему было одиноко в доме.
«Мне всего лишь… в тягость быть одному.»