Глава 4. 1996 год
Ноябрь, 1996 год
Двадцать второго ноября Космос Юрьевич Холмогоров праздновал свой день рождения. Подумать только, как быстро летит время! Ему уже двадцать семь стукнуло.
Мужчина помнил, как ждал этот праздник в детстве. Родители всегда в этот день устраивали ему настоящий праздник. Это был полностью его день от начала до конца, когда он делал все, что захочется.
После утомительных прогулок в парке, аттракционов и бесчисленное количество съеденной им сладкой ваты, мальчишка бежал со всех ног во двор, угощая своих лучших друзей дефицитными в то время чипсами и колой, которые Юрий Ростиславович привозил любимому сыну из-за границы.
А потом для него этот праздник стал уже неважен. Во-первых, потому, что стал взрослеть. И постепенно парк со сладкой ватой сменились алкоголем и симпатичными девчонками. Во-вторых, буквально через пару дней после его восьмилетия, у Космоса умерла мама.
Это произошло неожиданно. В какой-то момент она просто исчезла из его жизни. Перестала будить его в школу по утрам, готовить вкусный завтрак, делать домашнее задание. В их просторной квартире будто погасли все лампы разом, из-за чего помещение погрузилось в вечную темноту.
Юрий Ростиславович долго мирился с этой потерей. Его внутреннюю боль хоть как-то заглушал подрастающий единственный сын. Сам же Космос только лет в пятнадцать узнал, что мама его скончалась от рака поджелудочной.
Восьмилетний мальчишка и не замечал тогда, что состояние его любимой родительницы ухудшалось с каждым днем. Постепенно она сильно исхудала, все больше и больше отказываясь от пищи. А последние три недели перед смертью практически не вставала с постели. Силы постепенно её покидали.
Юрий Ростиславович от постели супруги тогда практически не отходил, полностью забыв про работу. Космос сейчас этого не помнит, но в спальню матери его тогда не пускали, женщина не хотела, чтобы сын видел её в таком состоянии.
После, спустя лет шесть-семь, Холмогоров-старший вновь влюбился. Она была молоденькой симпатичной аспиранткой, с которой они часто пересекались в университете, где преподавал мужчина.
Для него это был словно лучик света, что пробился сквозь густые тучи. Словно зеленеющая весенняя травка, после длительной снежной зимы. Для него это была любовь.
А для Наденьки это была лишь хорошая возможность закрепиться в обществе, ведь Юрий был не последним человеком в определенных кругах. Да и квартирка тоже приличная у него. Лучше уж так, без любви, чем скитаться по съемным сомнительным комнатам с кучей клопов и тараканов.
Только вот с Космосом отношения у них сразу не сложились. Холмогоров-младший не воспринимал её вовсе. Для него она была пустым местом. Только вряд ли пустое место может настолько сильно раздражать.
Брюнет не переставал твердить старику-отцу, что Надя с ним только из-за денег. Один раз дошло до грандиозного скандала. Космос тогда громко хлопнул дверью, уйдя из дома на три дня, скитаясь все это время по друзьям. А Надя тогда лишь самодовольно усмехалась.
Спустя еще примерно пару лет, она ушла. Просто собрала вещи, пока Юрий Ростиславович был на работе, и в оставленной записке уведомила, что полюбила другого.
Мужчина тогда, чего уж греха таить, ушел в сильный запой. Его не волновало абсолютно ничего. Будто пропал смысл жизни. Космос тогда не стал ничего говорить отцу. Сам разберется, не маленький. Да и у брюнета в то время на уме была лишь наркота, внешний мир его особо не интересовал.
А потом, в какой-то момент, резко пришло осознание, как же слеп он был все это время. Оказалось, что все вокруг были правы, а он верил только ей. Той, которая его предала.
Но, несмотря ни на что, жизнь продолжалась. Мужчина смог взять себя в руки. Для того чтобы жить. Жить ради сына. Ведь это единственное, что у него осталось в память от супруги. Жить ради будущих внуков. Ведь не исключено, что Космос однажды возьмется за голову и созреет, наконец, к тому, чтобы создать семью и стать по-настоящему счастливым.
***
Юля, расплатившись с таксистом, вышла из автомобиля, хлопнув дверцей. Осенью в шесть вечера на улице было уже темно, поэтому в такое время город был погружен в абсолютною темноту, при этом освещаясь яркими уличными фонарями. Падали снежинки, накрывая асфальт пушистым одеялом, но при этом температура воздуха была вовсе не холодной.
Ресторан «Астория» находился на Беговой улице и именно там Космос решил праздновать свой день рождения. Для Юли этот звонок, раздавшийся неделю назад, стал неожиданностью. Вот уж не думала она, что Холмогоров пригласит и её на праздник жизни.
«Астория» открылась только в начале года, но уже успела стать местом, где собираются золотые сливки столицы, не жалея оставить за ужин приличную сумму денег. Сами, либо же в сопровождении жен, а кто-то и вовсе не стесняясь, брал с собой любовницу, они занимали «свои» столики, чаще всего у окна и заказывали самые дорогие блюда из меню.
У Бригады тоже был такой. Находился он в самом конце просторного зала, прямо напротив панорамного окна, рядом с которым располагался огромный аквариум с яркими тропическими рыбками.
Ресторан и правда, восхищал своей красотой. У входа любезно встречали услужливые швейцары, кивая в знак приветствия и провожая к месту. Витиеватые узоры на золотых обоях и колонны, что упирались в потолок, ярко блестели в свете помпезных хрустальных люстр. Все здесь буквально кричало о роскоши и богатстве.
- Юлька! - именинник, завидев девушку, встрепенулся, отставив рюмку с водкой, и поднялся со своего места. Преодолев в несколько широких шагов расстояние, заключил Пчёлкину в объятия, сильно сжимая плечи.
- Кос, задушишь! - рассмеялась Юля. - С днём рождения! Расти большой и слушайся родителей.
- Да куда ему ещё расти? - хохотнул вальяжно развалившийся Белов, одной рукой обнимая свою белобрысую спутницу. - И так вон уже в дверь не проходит, долговязый.
- Белый, именинника обижать нельзя, а то по шапке схлопотать можно, - помогая снять Юле пальто, вешая то на рядом стоящую вешалку, Космос угрожающе помотал кулаком. - Присаживайся, Юль.
Ей досталось место на одном из мягких диванчиков, рядом с Людочкой. Та сияла сегодня ярче всех софитов и диско-шаров, что отражали свет в её голубых глазах, в которых Холмогоров каждый раз тонул с головой, не желая выныривать.
Космос сегодня собрал только самых близких ему людей: Люда, Пчёла, Юля, Белый, который изначально должен был явиться с супругой, но из-за отсутствия последней в Москве заявился с Анютой. Семья Филатовых укатила погреть кости в солнечную Грецию, поэтому на празднике жизни товарища отсутствовала.
Витя, как только девушка вошла в арендованный на целую ночь зал, замер, так и не отхлебнув горячительный душу коньяк. В горле моментально пересохло. Даже если он выпьет сейчас целый ушат воды, ему это вряд ли поможет. Он даже и не заметил, как хищно облизнул губы. Зато заметила Юля. Она ведь знала прекрасно, что её сегодняшний внешний вид не останется без всеобщего внимания. А Пчёлкин так и подавно подобное не пропустит.
Придя в один из бутиков, расположившихся прямо на Красной площади, Юля даже не рассматривала что-то подобное - чересчур открытое и сексуальное. Но приятная девушка-консультант предложила ей этот вариант. Примерив, Пчёлкина поняла, что вот он, тот самый наряд, в котором она способна сразить наповал.
Платье черного цвета едва ли доходило до середины бедра, дорогая, приятная на ощупь ткань, обволакивала, будто вторая кожа. Спина была полностью открыта, а акцентные бретели были выполнены из позолоченных цепей.
Девушка не узнавала себя в отражении зеркала примерочной. На неё смотрела другая, новая Юля. Не раздумывая долгое время, она оплатила покупку, выложив немалую сумму денег за праздничный наряд.
Прическа и макияж полностью дополнили образ. Отныне короткие волосы были завиты в легкие локоны, а макияж делал лицо ещё более выразительным.
Пчёла сейчас сравнивал Юлю не меньше, чем с моделью, практически с самой Синди Кроуфорд, только сошедшей с мирового подиума. Её кожа была покрыта какими-то специальными блестками. Вите казалось, что она словно подсвечивается изнутри.
Космос пригласил Юлю не зря. Он, хоть они и с Пчёлой в последнее время друг от друга отдалились, о душевных терзаниях некогда лучшего друга знал прекрасно. Сегодняшний вечер, был, можно сказать, неким шансом к их примирению. Бригадиры никогда не лезли в личную жизнь друг друга, для них было нормой видеть, как ещё в конце далеких восьмидесятых, как кто-то из них разбивает сердце очередной красивой девчонке.
Таким, в основном, промышлял Пчёлкин. Он был настоящим сердцеедом. И сказал бы им кто тогда, что друг будет так убиваться по девушке и делать все возможное, чтобы её вернуть, в открытую рассмеялись и послали куда подальше ляпнувшего такой бред.
- Ну, давай, Космосила, за тебя! - после длительного тоста, произнесенного Беловым, все подняли бокалы вверх. В тишине зала, прерываемой лишь негромко играющей музыкой, послышался звон бокалов и громкий гул.
Веселье начинается.
Дорогой алкоголь лился рекой, а съеденные закуски на столе быстро сменялись на новые порции проворными официантами. Музыка стала громче.
Под действием алкоголя язык развязывался. Как выяснилось в ходе оживленной беседы, Юля и пассия Белова знакомы. Аня была той самой Нестеровой, у которой Пчёлкина брала интервью в конце весны. Удивительно, но Белый даже не знал фамилию своей любовницы, до сегодняшнего дня. Они особо не обсуждали чьи-то имена и фамилии, предпочитая лишь проводить приятно время в постели.
Пчёла особо не вслушивался в разговоры, царившие за столом. Вливая в себя вот уже какую порцию коньяка, он неотрывно наблюдал за Юлей, которая и вовсе его не замечала. Ну, либо же умело делала вид, что не замечает его пристального взгляда на себе.
Голубые глаза отмечали все. Каждую эмоцию, каждую улыбку, посланную не ему и, конечно, от него не укрылось, как она, прихватывая с собой мобильный телефон, удалялась за массивные двери, попутно набирая чей-то номер.
Витя знал, что у Юли никого нет. Его приспешники докладывали практически каждое её движение. Вероятно, девушка звонила Алле Александровне и Павлу Викторовичу, у которых сегодня осталась Арина, чтобы узнать, как у них дела и не сильно ли девчушка балуется. Ведь как только она остается у любимых бабушки и дедушки, которые разрешают ей буквально все на свете, тут же забывает обо всех запретах, которые выстраивает Юля дома.
Пчёлкины-старшие о том, что Юля с Витей не живут вместе уже больше года, естественно, не знали. Хотя девушка и планировала лично обо всем рассказать через какое-то время после разрыва, но вскоре передумала. Они люди пожилые и лишние переживания им ни к чему. Пускай пока все останется для них как прежде.
Удивительно, как все это время им удавалось продолжать строить из себя счастливую семью, когда они изредка вдвоем наведывались к старикам в гости. Юля посылала Вите фальшивые улыбки, а для Пчёлкина это был прекрасный повод прикоснуться к ней, нежно обнимая за талию. Хотя Алла Александровна однажды все-таки задала невестке волнующий её уже долгое время вопрос:
- Юленька, у вас с Витюшей все нормально? - спросила женщина, смывая с чашек, из которых они недавно пили горячий чай, густую мыльную пену.
- Все нормально, да. С чего вы взяли, что что-то не так? - Юля пыталась не выдать свою нервозность. Чего там уж греха таить, её этот вопрос застал врасплох.
- Да вы какие-то напряженные оба. Поругались, может?
- У нас сейчас работы слишком много, так что нам и ругаться-то некогда, - девушка выдавила из себя улыбку, насухо вытирая полотенцем посуду.
- Я так переживаю, работа ведь такая опасная у него. Ты бы, может, поговорила с ним, Юленька? Может, он хотя бы тебя послушает?
- Вы думаете, я не пыталась? Все время говорит мне, что скоро закончит со всем этим, в чём я очень сомневаюсь.
- Ох, не доведет это все до добра, ох, не доведет, - присев на стул, Алла Александровна недовольно покачала головой. - Вы еще и мало того, что сами к нам почти не ездите, так ещё и Аришку не привозите. До сих пор не понимаю, зачем вам няня вообще нужна, чужой ведь человек, по сути, все время с ребенком. Оставляли бы её у нас, отец вон как радуется, когда внучку видит, - кивнула она в сторону гостиной, где остались сидеть Витя и Павел Викторович с Ариной на руках, показывая что-то в детской книжке.
- Да она вас тут с ума сведет, - Юля улыбнулась, присев рядом. - Шкода ведь та ещё, на секунду её оставить одну нельзя.
- А чем нам ещё на старости лет-то заниматься? К тому же, она ведь такая долгожданная для нас. Да и Витя такой же был в её возрасте. Только отвернешься, а он уже обязательно начудит что-то.
- Хорошо, будем привозить чаще. Но вы и о себе не забывайте, вам ведь отдыхать чаще нужно.
Юля в этот вечер позволила выпить себе раза в два больше, чем позволяет обычно. Последний раз она пила так много, когда они с Витей прилетели в Париж, за несколько дней до того, как он сделал ей предложение. Сейчас картинка была слегка нечеткой, она буквально чувствовала, как кровь закипела в жилах.
Она даже не заметила, как все присутствующие высыпались в центр зала, танцуя под ритмичную музыку, как основной свет в зале стал приглушенным. И как рядом с ней на мягком диванчике, где до недавнего времени сидела Люда, оказался Пчёлкин. Запредельно близко.
- Прекрасно выглядишь, - проговорил Витя, отхлебывая в своей излюбленной манере коньяк прямо из горла. Он тоже был под приличным градусом.
- Спасибо, - из-за алкоголя она шла легко на контакт, обычно, при встрече, если Витя произносил подобные фразы, она отмалчивалась либо просто кивала.
- Как Аришка?
- У твоих родителей.
- Соскучился по ней. Заеду на днях, - это был не вопрос, а прямое утверждение. - Дома будешь в четверг?
- На работе. Раиса Федоровна встретит тебя.
Поставив бутылку на стол, Витя достал пачку сигарет и, чиркнув колесиком зажигалки, подкурил. Девушка крутила бокал с красным вином в руках, глядя, как по стенкам скатываются капли.
- Ты практически все время на работе, - выдыхая дым, проговорил мужчина. - Аришке в таком возрасте мать особенно нужна.
- Так же, как и отец. Который в свое время тоже на работе был постоянно.
- Я деньги в дом зарабатывал и делал это для того, чтобы вы ни в чем не нуждались.
- Изменял ты тоже, чтобы мы ни в чем не нуждались? Очень благородно с твоей стороны.
- А ты чего одна, кстати? Или хахаля твоего не пустили сюда? Посчитали, что ему лучше с бездомными на лавочке посидеть? - Витя, прекрасно зная, что у неё никого нет, этими словами делал лишь больнее ей. В такие моменты, когда Юля упоминала про его измену, он терял самообладание и вовсе не слышал свой внутренний голос, который твердил ему, что этот тон вовсе не подходит, если он собирается вернуть семью.
- Твою подругу тоже, видимо, не пустили, да? Посчитали, что ей место в притоне с проститутками?
Витя ничего не ответил, лишь стряхнул пепел сигареты в стеклянную пепельницу, стоящую на столе. В какой момент все изменилось, что они вот так вот могли позволить себе разговаривать друг с другом? Пчёлкин явно упустил конец этой нити, из-за чего она запуталась в клубок, распутать который понадобится не одна сотня лет.
- Ладно, извини, - спустя несколько мгновений сказал мужчина. - Перегнул чё-то.
Юля потянулась к сумочке, доставая плоскую коробочку бордового цвета. «Dunhill» были сейчас на пике популярности среди женской аудитории. Выуживая тонкую никотиновую палочку, она стала копошиться в поисках зажигалки.
- Давно этим увлекаешься?
- Недавно, - зажав меж пухлыми губами сигарету, ответила она. - Не поможешь?
Пожав плечами, чиркнул колесиком черной зажигалки. Юля подалась ближе, подставляя сигарету под огонь.
Отбросив зажигалку на стол, Витя обвел силуэт девушки. Картина буквально завораживала. Сквозь приоткрытый рот выходил никотиновый дым, а изумрудные глаза были чуть сощурены, взгляд устремлен вдаль.
- Мне это не нравится.
- Что именно?
- Твое курение.
- Мне твое тоже не нравилось. Но я не возражала.
Юля начала курить примерно в тот момент, когда ушла от Вити. Нервы были тогда совсем ни к черту, и сигареты стали тем самым болеутоляющим, благодаря которому удавалось хоть на время, но все же расслабиться.
Празднование продолжалось.
Поздравительные тосты раздавались один за другим и желали все по кругу имениннику одно и то же: чтоб стоял и деньги были. Холмогоров заверял, что ни с одним из перечисленного у него проблем нет.
Юля, которая за этот вечер влила в себя, по меньшей мере, полторы бутылки красного полусладкого, уже и забыла про этот неприятный разговор с Витей.
Ближе к часу ночи все постепенно стали собираться по домам. Белов, приобнимая, как и всегда, любовницу за талию, удалился первым, заплетающимся языком объясняя водителю, куда им сейчас нужно ехать. Людочка с Космосом тоже вскоре уехали. Блондинка предлагала, чтобы и Юля поехала с ними, раз уж ехать им в одну сторону. Пчёлкина заверила, что все в норме, и она сумеет добраться сама.
Зайдя в уборную, чтобы поправить макияж, она остановилась перед зеркалом, отмечая, что помада смазалась окончательно. Да и туш тоже осыпалась. На щеках из-за алкоголя проступил румянец, а голова слегка кружилась.
Копошась в косметичке в поисках тюбика с помадой, Юля не сразу услышала, как позади открылась дверь, и кто-то вошел.
- Обыскался тебя, думал, ты уже уехала, - она вздрогнула от его голоса, неожиданно раздавшегося над ухом.
- Не смущает, что это женский туалет?
- Абсолютно. Я хотел поговорить.
- Не самое лучшее место для разговоров, не находишь? Да и мы сегодня разговаривали уже. Или ты не все гадости ещё сказал?
- Я вроде извинился, - Пчёла подошел практически вплотную, соприкасаясь грудной клеткой с её полуобнаженной спиной. - С каких это пор ты такая злопамятная?
- С тех самых, когда ты по бабам гулять начал.
- Прекрати, - резко прервал её Витя, разворачивая за локоть к себе. - Меня, по правде, заебало то, что ты на контакт не идешь вообще, ещё и попрекаешь меня изменой постоянно.
Он пальцами обхватил подбородок, заставляя взглянуть на него. Голубые и изумрудные глаза встретились. Она смотрела на него с неким презрением, что сейчас было затуманено действом алкоголя, а он, со злобой от того, что она его даже слушать не хочет и своими колкими фразами, будто насмехается над ним.
- Ну, не обижайся на меня, что ты, - передразнила Юля. - Может, пойдешь ещё нажалуешься на меня кому-то? Рите, например? Или как там эту потаскуху зовут?
- Если ты сейчас же не прекратишь, то я...
- Что ты? Ну, что? Ударишь меня? - тон её стал выше. - Чтобы я не смела очернять её честь?
Едва она успела договорить, как на губы тут же обрушился сокрушительный поцелуй Пчёлкина. Его губы сминали её, смазывая остатки помады. Чувствовать его прикосновения и поцелуи, которые она не ощущала уже год, было чем-то странным. Необычным. Будто пытка.
Зарывшись пальцами в её волосы, он оттянул пряди на затылке, заставляя её откинуть голову назад, приоткрывая ему доступ к шее, которая теперь принимала на себя все поцелуи. Какая-то невидимая сила словно сковывала Юлю цепями, не позволяя ей оттолкнуть Витю от себя. Между ними, казалось, был магнит, притягивающий друг к другу.
Удивительно, но в голове не проносились картинки того злополучного вечера, когда она увидела Пчёлкина в квартире этой Риты. Не было того отвращения, присутствовавшего в ней, когда она думала о его измене.
Думала, как в момент, пока она была дома с Ариной, сходя с ума в четырех стенах, Витя развлекался с другой. Теми губами, которыми он целовал её и дочку по приходу, он целовал Ковалёву. Целовал губы, шею, опускаясь по телу ниже.
А сейчас он целует её. Также с напором, как и всегда, в своей обыденной манере. Что она ощущает? Безусловно, постепенно накрывающее с головой возбуждение. И ещё кое-что.
Любовь. Любовь, спрятавшаяся в самый далекий угол её души и не кажущая носа на протяжении долгого времени. Сейчас она постепенно, медленно, будто опасаясь чего-то, выползала из своего убежища, оглядываясь по сторонам. Боялась, наверное, что её сейчас что-то спугнет, из-за чего спешно придется прятаться обратно.
Несмотря на столь ужасный поступок Пчёлкина, Юля продолжала его любить. Любила, но боялась до судороги в костях себе в этом признаться. Это было отвратительно. Как особая форма мазохизма.
Витя, приподняв её и не встретив сопротивлений, ловко усадил на широкую тумбу, рядом с умывальником. Кафель холодил кожу женских бедер, а горячие руки мужчины контрастировали на этом фоне.
Языки сплетались между собой, воздуха катастрофически не хватало. Разрывая поцелуй на секунду, чтобы отдышаться, они вновь сливались воедино. Были, словно две половинки одного целого.
У Пчёлкина уже кружилась голова. Сказывалось выпитое приличное количество алкоголя, дурманящий разум аромат Юли и собственное возбуждение, член был каменным настолько, что с каждой секундой он терял ясность разума.
Запустив руку с массивными часами ей под платье, второй продолжая удерживать за талию, пальцами он хотел очертить клитор сквозь ткань трусиков, но ни с какой преградой не столкнулся. На ней не было белья. Шершавые подушечки пальцев сразу же окунулись во влагу, срывая громкий стон с женских губ.
Заниматься сексом в туалете одного из самых крутых ресторанов Москвы было все равно как-то грязно, даже несмотря на то, что уборщицы чуть ли не кварцевали помещение каждые двадцать минут, только лишь бы угодить строгому начальству и постояльцам заведения.
Поэтому, ухватив Юлю за руку, опуская на пол, Витя потянул её к входу. Все это происходило слишком быстро, она едва успела ухватить свою сумочку.
- Поехали отсюда.
***
Юля не сразу поняла, что такси, по приказу Вити, привезло их на Садово-Самотечную. За сумасшедшими поцелуями она даже не заметила, как они покинули автомобиль и спустя несколько минут оказались в квартире, полностью скрытую темнотой ноябрьской ночи.
Пчёлкин с силой прижал Юлю к стене в прихожей, впиваясь зубами в тонкую кожу шеи. Оголенная спина, прикрытая кашемировым черным пальто, столкнулась с прохладой, от чего под кожей забегали мурашки, быстро перемещаясь под мышцами.
Девушка крепко вцепилась за лацканы его верхней одежды, отводя шею в сторону, давая мужчине больше пространства для исследований. Ловко скинув с неё пальто, Витя, проведя рукой по её телу, от плеча до бедер, опустился ещё ниже, забираясь под короткое платье.
- Я так скучал, Юль, - прошипел мужчина, пальцами задевая клитор. - Пиздец как скучал...
Убрав руку, из-за чего из женских уст вырвался стон разочарования, он подхватил её под бедра, продвигаясь вглубь квартиры. Толкнув ногой дверь спальни, чуть не споткнувшись о дорогой ковер, Пчёлкин бережно опустил Юлю на простыню. Она даже не сразу почувствовала, что движения больше не сковывает увесистое пальто, оно осталось валяться где-то в коридоре, около входной двери, рядом с верхней одеждой Вити.
Она, на удивление, сама потянулась к его губам, сразу углубляя поцелуй. Языки встретились, сплетаясь воедино. Внизу живота узел, который она не ощущала так давно, с каждой минутой затягивался все сильнее в тугую петлю. И когда он разорвется, весь организм, будто пронзят искры самого красочного фейерверка, надолго оставляя след на коже.
Наспех расстегнув пуговицы рубашки, откидывая после её куда-то на пол, она провела кончиками острых ноготков, аккуратно выкрашенных в ярко-красный по мужской крепкой груди. Пчёлкин глубоко вздохнул, наполняя легкие кислородом, которого с каждой секундой становилось все меньше и меньше.
- Ты такая красивая, - глядя, как в полумраке сверкают её изумрудные глаза, хрипло проговорил он. Взяв её ладони в свои, поцеловал каждый пальчик, а после, чуть толкнув назад, вновь заставил почувствовать спиной холод постельного белья, заведя руки над головой.
Хотелось увидеть её всю. Снять это чертовски красивое, но настолько ненужное сейчас платье, и наслаждаться ею сполна. Так, как любители живописи наслаждаются картинами Пикассо в музеях.
Осыпая поцелуями её шею, Витя, высвободив её руки из плена своего захвата, запустил свои под женское платье, поднимая до талии и, проведя горячими пальцами по впалому животу, в следующее мгновение вовсе снял его через голову.
Бретели в виде позолоченной толстой цепи громко звякнули, соприкоснувшись с ворсом ковра.
У Юли возникло чувство некого дежавю. Чуть больше года назад она и подумать не могла, что будет заниматься любовью на этой кровати не со своим законным супругом, которого любит больше жизни, а с человеком, который ей изменил с другой. Весь сюр подобной ситуации заключался также и в том, что этот человек все ещё продолжал оставаться её мужем.
Она была полностью обнажена перед ним. Обезоружена. Его руки и губы исследовали все её тело, от чего дыхание сбилось, а сердце колотилось так, словно перед ней стояла задача получить кандидата в мастера спорта по бегу.
Захватив в плен женские губы, Пчёлкин ввёл в горячее лоно два пальца, срывая протяжный стон. Юля вжалась поясницей в матрас, одной рукой зарываясь в густые пшеничные волосы, другой вцепившись в ткань простыни.
Ускорив движение, ощущая, как стекает обильное количество смазки по фалангам, капельками утопая где-то в недрах ткани постельного, Витя посмотрел девушке в глаза. Веки были прикрыты, а пухлые губы, наоборот, чуть приоткрыты, сквозь которые в организм проникал воздух. Его она хватала сейчас, как обезумевшая.
Пчёла был на грани. Собственный член в штанах пульсировал настолько, что начинало шуметь в ушах. Такого он давно не испытывал. Витя чувствовал себя как девственник перед первым сексом, который впервые увидел перед собой обнаженную девушку.
- Витя... - зашипела Юля, когда мужчина согнул внутри два пальца, совершая быстрые движения вперед-назад.
- Посмотри на меня, - властно попросил он. Она распахнула веки шире, встречаясь взглядами с ним.
Обнаженная спина выгнулась дугой, а на белоснежное постельное спустя несколько секунд таких фрикций, брызнули прозрачные капли. Это было что-то новое. Ранее неизведанное. Юля даже не могла описать, что конкретно почувствовала в этот момент.
Безусловно, это было в сто раз ярче обычного оргазма. Сейчас ноги содрогались еще сильнее, а все тело чуть ли не билось в конвульсиях. Она крепко зажмурила глаза, упуская из взора силуэт Вити, нависавшего над ней, сведя вместе бедра, пытаясь уловить частичку постепенно уходящего наслаждения.
Витя удовлетворительно усмехнулся, коротко поцеловав девушку в губы, которые, казалось, уже почти все потрескались от сухости, будто она находилась в самой жаркой пустыне.
- Умница, - уголком рта улыбнулся Пчёлкин, потянувшись к пряжке ремня. Наспех избавившись от брюк, Витя решил немного сменить положение их тел. Усадив Юлю себе на бедра, сразу насаживая на свой член, он уперся спиной в изголовье кровати, открывая себе прекрасный вид.
Мужчина давно уже не испытывал от секса столько кайфа, сколько сейчас. Ни одна самая извращенная фантазия, пришедшая ему в голову и тут же исполняемая Ковалёвой, не сравнится с этим. Ни один оргазм от минета, который он регулярно получал от той же брюнетки, и рядом не стоит с чувством, когда занимаешься сексом с любимым человеком.
Пчёла крепко вцепился пальцами в округлые бедра, помогая двигаться Юле. Он будто намеренно это делал, чтобы гарантированно остались синяки на молочной коже.
Шатенка, полностью опьяненная выпитым алкоголем в ресторане, откинула голову назад, устроив ладони на мужских плечах. Она чувствовала, как напряглись под кожей его мышцы, когда он сжал её шею, чуть придушивая. Это буквально снесло крышу, заставляя двигать бедрами активнее, чтобы достигнуть, наконец, настолько желаемой сейчас разрядки. Витя, оторвавшись от изголовья, придвинулся ближе, кожа к коже.
Прикусив зубами нежный сосок, после сразу же зализывая. Членом ощущая, как пульсируют стенки влагалища, он сам начал подаваться бедрами навстречу, чувствуя, что собственный оргазм не за горами.
Они кончили одновременно. Витя прорычал Юле в шею, вытащив член и изливая белесую жидкость на плоский живот, а девушка громко простонала его имя, сжимая между пальцев пряди пшеничных волос.
Откинувшись на подушки, ощущая как тело расслабляется, а голова становится тяжелой от большого количества алкоголя, девушка уже сквозь накрывающий её сон почувствовала, что Пчёлкин укрыл их ватным одеялом. Укутавшись плотнее в мягкое облако, Юля тут же погрузилась в сладкую дрему.
Витя, проводя по её с недавних времен коротким волосам, пропуская пряди сквозь пальцы, любовался её умиротворенным лицом, которое наполовину спряталось в одеяле. Он улыбнулся. Юля всегда так делала. Витя заметил эту привычку еще, когда они впервые ночевали вместе.
- Я люблю тебя, - прошептал Пчёлкин, оставляя на макушке девушки невесомый поцелуй.
Собираясь сегодня утром на день рождения Холмогорова, никто из них двоих, вероятно, и подумать не мог, что этот вечер может закончиться именно так.