ЛИЛИЯ. ГЛАВА 26
ГЛАВА 26
ЛИЛИЯ
Я иду, стараясь не смотреть по сторонам, но коридор длинный, и взгляд всё равно скользит по стенам, по дверям с маленькими окошками, по лицам. Кто-то смотрит, кто-то не видит, кто-то бормочет, кто-то молчит. Я отвожу глаза и смотрю в пол, обхватывая себя сильнее, словно это защитит меня.
Сегодня нам снова поставили Грейс. Она сказала, что будет приглядывать за нами неделю, потому что несколько других медсестёр уволились, так и не сумев привыкнуть к происходящему. Я видела, как она ликовала, смотрела на нас с Мэдди, потому что может отыгрываться без последствий. Это её работа.
В столовой шумно. Не голосами, звуками. Ложки стучат о тарелки, стулья скрипят, кто-то кашляет, кто-то дышит так громко, что кажется, будто воздух кончается. Я уже ненавижу это место. Здесь слишком много людей, и мне кажется, что они могут навредить мне.
Я сажусь за стол рядом с Мэдди. Напротив нас сидит женщина, которая всё время перебирает что-то пальцами, будто вяжет невидимую нить. Она сидела здесь и вчера, и позавчера, но я не могу привыкнуть к ней так же быстро, как к Мэдди. Я боюсь, что у неё может начаться истерика и мы станем первыми, на кого она ополчится. Я ко всем отношусь с презрением.
Мне ставят поднос. Я не хочу смотреть, что там, но всё равно беру ложку. В еде мои предпочтения требовательны до упрямства, но здесь мне приходится забыть об этом. Страшно, что это всего третий день, но я видела, как наказывают тех, кто не слушается.
Моя рука дрожит. Я смотрю на еду и не чувствую голода, но знаю, что надо есть. Если не буду есть, Грейс скажет, что я плохо себя веду, а если плохо себя веду, меня не выпустят гулять, я не увижу небо. Я должна увидеть небо, потому что без него мне сложно.
Я подношу ложку ко рту, ем безвкусный суп и глотаю, не чувствуя вкуса. Желудок сжимается и протестует, но я заставляю себя есть через рвотные позывы.
Женщина напротив приступает к еде всегда одновременно со мной. Она внимательно наблюдает за мной, словно малыш за мамой, повторяет все движения, но при этом чавкает и строит непонятные выражения лица. Чёрт возьми, она думает, что она ребёнок.
— Ешь, — шепчет Мэдди. — Не смотри на неё. Просто ешь.
Я стараюсь не смотреть на неё. Смотрю в свою тарелку и морщусь от мерзкого кусочка мяса, от которого мои рвотные позывы только увеличиваются. Я загребаю бульон и каждый раз убираю этот кусок, не обращая внимания на цоканье рядом стоящей Грейс.