V

  Парень со страхом оторвался от взгляда прекрасной Лив и взглянул на маркиза, который, подобрав треуголку к старому, больному сердцу, вышел из-за стола и двинулся к молодому человеку.
  Макс не знал что делать, он мог поддаться назад, но бояться ему точно было нечего, да и позади стояли верные друзья, которые точно не оставят в беде.
   — Что случилось, ваше благородие? — спросила Лив, отпрянув от Максима, и заглядывая французу в глаза.
  Зрачки офицера бегали как белки в колесе, стук сердца был слышен в стенах хрупкого дома. Макс смотрел на него, не понимая что от него хотят, он просто вглядывался в его лицо и увидев эти хрупкие, усохшие губы, впавшие щеки и такие же как у него яркие, янтарные глаза парень схватился за сердце.
   — Это точно он! — на французском воскликнул маркиз, обращаясь к жене, — Мое отцовское сердце не может ошибаться!
  Знающие в этом обществе французский неловко и очень озабочено переглядывались, из дверей вылезла прислуга, а парни просто стояли, как будто сейчас их снова будут отчитывать, не понимая, о чем бормочет старик.
  Женщина в голладском платье встала и подошла к мужу. Единый раз взглянув на юношу, в ней проснулась материнская кровь. Да, это именно он, их наследие, которое было утеряно много лет назад, а сейчас оно перед ними, красивое, стройное и напуганное.
   — Я знаю! — воскликнула маркиза и начала напевать строчку песни, которую пела сыну в детстве, — Dis-moi, quel est ton bonheur...¹
  В голове Макса будто открылась новая галактика, в памяти проснеслись воспоминания, которые сбили ему дыхание, услышав эту мелодию парень по наитию проговорил строчки, идущие следом.
   — Je sais, dis à nouveau mon nom...² — заворожено произнес Максим и у него задрожали губы.
  Юноша положил руку на лоб и выдохнул, пытаясь осознать всю сложность происходящего... Будто стертый участок в жизни был восстановлен из пепла.
  «— Кто вы? Зачем я вам?! — истерично кричал маленький мальчик на французском языке, на его голове был красный берет, на теле шикарного пошива кафтан, на ногах брюки из лучшей ткани и сапоги.
   — Тише, тише, — грубо отвечали ему на русском, те, что четырнадцать лет назад похитили его... »
   — Неужели это правда? — прошептал Макс, обернув голову к стоящим позади Саше и Жене, те переглядывались и хлопали глазами, не понимая – радоваться или сопереживать.
   — Сынок! — воскликнула мать и бросилась обнимать блудного сына.
  Оказавшись в объятиях француженки Максим, ощутил такое спокойствие, какого не чувствовал никогда – было уютно и хорошо, парень даже закрыл глаза и улыбнулся, поскольку он понял сердцем – сейчас самое время принять всё и быть в близости с настоящими родителями.
  Оливия стояла рядом и с искренней улыбкой любовалась картиной того, как сейчас реализуется возможность быть ближе к парню и что в мире ещё на одного счастливого человека больше, а в нашем случае их будет много...
***
  — Я не привык быть в таком! — с восторгом проговорил Макс, показываясь перед отцом, матерью и видя в открытом окне лицо лучшего друга.
   — Ну, во всяком случае, лучше, чем в холопских лохмотьях! — пошутил Женя, рассматривая Максима.
  Он принял свой титул и имя, теперь он официально маркиз Максим де Веллюр, с гордостью перешедший из крепостных крестьян в высший свет дворян. Конечно, юношу пришлось многому научить – как себя вести, как разговаривать, подучить французскому, но наследственная вежливость и талант были при нем всегда.
  Макс теперь стоял в красном кафтане, расшитом золотыми пряжами, в белой рубашке с захлестами, в красных брюках и сапогах – образцово-показательный французский дворянин.
   — Все, иди, красавец! — проговорила мать, дождалась довольного кивка мужа и Максим удалился прочь из комнаты, за ним из окна исчез и Женя.
  Макс вышел в главную комнату особняка Серовых и увидел на лестнице Оливию. Черноволосая, увидев завидного молодого человека высшего сословия, подошла к нему с улыбкой, прикрывая платком плечи. На ней было легкое и прекрасное голубое платье, которое до ужаса нравилось парню. Он сам проявил инициативу и приблизился к девушке, взял её бархатную руку и поднёс к своим губам. Какие же огни пылали между ними, примерно такие, какие горят в середине лета над Россией.
   — Пойдем прогуляемся до мостика? — предложил Макс, все же удерживая в своих руках лапку Лив.
  Та дернула бровями, одобрительно кивнула и они пошли через стеклянную дверь, в которую ломились лучи садящегося солнца. Макс хотел было пройти вперед, но, вспомнив правила, остановился, отошел и открыл перед дамой дверь. Оливия с доброй усмешкой сделала реверанс и прошла за порог. За ней нырнул Максим.
  Парочка могла видеть, как село, в котором доселе жил юноша засыпало, слышались последние разговоры, шипели последние костерочки и гасли лучины. По небу лентами таяли полоски розовых, пурпурных и синих прослоек света. Облака на фоне этой благодати золотились как новые кольца в шкатулке, наливаясь как персик под лучами солнца на ветке. Засыпали все мелкие детали этого мира, земля ждала того момента, когда всё померкнет и можно будет вздохнуть спокойно. Деревья темнели, будучи засвеченными ярким, закатным светом. Парень и девушка вышли на середину тропы и поровнялись с рядом березок, с одной из которых у Макса связаны по-настоящему теплые и чудесные моменты его прошлой жизни.
   — Именно там я писал тебе... — с грустью в голосе проговорил Максим, показывая на одно из деревьев.
  Заряжанная духом авантюризма и романтичности Лив поправила платок и, глянув на Макса, сошла с тропы.
   — Пойдем, я наконец хочу увидеть какого это наблюдать за такой красотой с других ракурсов! — воскликнула девушка, отходя к траве.
   — Ты же босая! Ноги промокнут от росы! — остерегся шатен, делая неуверенный шаг назад.
   — Брось! Это не так страшно! Страшнее никогда в этой жизни не любить. — улыбнулась кудрявая и потянула друга за собой.
  Молодые люди перешли с тропинки и будто оказались в другом измерении – они почувствовали себя детьми. Оливия, проведя рукой по золотым оплеткам кафтана Макса, неожиданно засмеялась и побежала от Максима прочь. Парень, испугавшись, ринулся за ней, все пытаясь ухватить её за руку. В его венах дрожали звонкие нотки её смеха и от звучания его кровь начала качаться быстрее, появился действительный смысл всего этого, он любит её ещё сильнее чем до сих пор и это высшая точка наслаждения от жизни, когда поблизости человек, который был до сих пор так далек, а теперь так близко и ищет в тебе то же самое.
  Лив дошла до указанной березы и остановилась, только при таком раскладе Макс смог её догнать и аккуратно перехватить за руки. Она с невыразимым восторгом взглянула на него и, уловив в его взаимном взгляде что-то теплое, задумалась. В его карих очах вспыхнул пожар из облаков, такой же пожар был в его молодом сердце. Вокруг зрачка поблескивал шар красного солнца, прикрытого вздымающимися, взбаламученными облаками цвета роз и с золотыми каёмками. Максу и без этого хватало прекрасности в выражении взгляда Оливии – она его светило, его мощь и стимул жить.
   — В том письме о влюбленном человеке, который лез к тебе на балкон я говорил о себе... — сознался Максим, удерживая руки черноволосой.
  Девушка приятно улыбнулась, оторвавшись от глаз юноши и заметно покраснела.
   — Я знаю, это мог быть только ты... — сказала Лив, — Я чувствую это в своей душе.
  При слове «душа» Макс задрожал – с какой истинностью оно было произнесено! Если кто-то попытается возразить горы превратятся в пыль, а океаны высохнут.
   — Не могу больше молчать, это слишком сложно! — восторженно проговорил парень, — Не могу настолько, насколько не могу жить без тебя.
  Оливия прикрыла глаза и посмотрела в землю, ей требовалось несколько секунд на ответ, хотя, он тут вполне очевиден.
   — Тогда не будем доводить до крайности. — сказала Лив и невольно улыбнулась, снова подняв взор на Макса, — Бери меня в жены?
  Услышав это предложение, сердце Максима содрогнулось, все тело кричало «Ты готов!», и совсем не думая он ответил: — Готов поручиться! Идем!
  Юноша ринулся обратно в сторону дома, Оливия пыталась его остановить.
   — Куда?
   — К родителям!
  Молодая пара сорвалась обратно к дому, они влетели в дверь, не разбирая дороги и, заметив, что родители за тем же столом пьют чай, счастливые дети вышли к ним, держась за руки.
   — Мы просим у вас благословения! — коротко и по существу произнес Максим.
  Французы снова начали восклицать, а Серовы молча обменялись взглядами, посмотрели на пару и дали обоснованный ответ, недолго думая: — Свадьбе быть!
***
  Макс, поправляя треуголку на голове, искал на столе свою печать, найдя её, показал стоящему перед ним Саше и шлепнул по документу.
  Дрожащий, шестнадцатилетний Александр был в непривычном для него обличии – из него вытащили его гениальность, засевшую глубоко в пятках, одели в юниорскую форму и отправляют учиться в Академию в Санкт-Петербург. По поручению Максима его приняли в класс и готовы сделать из него второго Ломоносова.
  Рядом с другом стоял Женя, которого тоже приняли в более высокий чин – теперь он, как полагается для французского дворянского дома секретарь и советник Макса.
   — Я все оформил, тебя ждёт учение, Шура! — давал наказ исполнительный юноша, который ещё пару дней будет в статусе жениха, а потом уже мужа.
   — Не представляю себе какого это! — говорил зачарованно Саша, рассматривая свои лацканы.
   — Я на тебя надеюсь, не расстраивай моих надежд. — продолжал Максим.
  Александр кивнул и увидел, как прибыли за ним. На крыльцо вышла молодая невеста в сиреневом платье по щиколотку, посмотреть на настоящего ученика Академии. Младший де Веллюр увидел будущую жену, поцеловал её руку, стоя под балконом веранды и снова обернулся к другу.
  Распрощавшись со всеми, Саша покинул родное село, уехав навстречу новой жизни, в Петербурге, где его точно ждут. С одного простого письма жизни такого большого количества людей были изменены в лучшую сторону.
***
  Колокольня сегодня дала праздничный звон, разнесшийся по всему селу – состоялось бракосочетание высших персон и две высокопоставленные семьи сроднились через своих детей. Счастливые муж и жена взошли на крыльцо поместья и Оливия, взмахнув своим букетом, повернувшись спиной к стоящим вокруг ворот крестьянам, бросила его в воздух. Освободившись от лишних предметов, девушка положила руки на плечи супруга и затянула его в поцелуй.
  Она сегодня чувствовала себя королевой, королевой оды, написанной для неё. [The end🪐💫]

¹ Скажи, в чем твое счастье... (фр.)
² Я знаю, скажи ещё раз мое имя... (фр.)