12 глава

Питер. Весна 1995 года. Вечер. Мелкий дождь.

Асфальт блестел, словно покрытый лаком. От крыш стекала вода, окна были мутными от влаги. Яна шла быстро, прижав сумку к боку, капюшон плохо защищал от воды. Она промокла, но не замечала — внутри всё было холоднее, чем снаружи.

Сзади раздались шаги. Быстрые, уверенные.

— Яна! — окликнул знакомый голос.

Она вздрогнула и обернулась. На углу, под потёкшим фонарём, стоял Петя. Он был в тёмной куртке, вода капала с плеч и лба.

— Ты чего тут делаешь? — голос Яны дрожал не от холода.

— Хотел поговорить.

— Не надо. Не следи за мной, понял?

Она ускорила шаг, почти побежала. Петя рванулся за ней.

— Яна, стой. Подожди. Я просто—

— Отстань от меня! — она обернулась резко, глаза были полны гнева и страха.

Он догнал её. Его рука схватила её за локоть, развернул к себе.

— Не трогай меня! — выкрикнула она.

— Послушай хоть раз. Просто... дай сказать.

— Скажи! Ты же бандит, да? Это правда?

Он промолчал. Глаза под мокрыми ресницами были напряжённые.

— Скажи! — повторила она.

— Да, — коротко ответил он.

— Тогда всё! Я не хочу тебя знать. Ты не должен появляться в моей жизни. У нас не будет ничего, слышишь?

— Почему?

— Потому что ты — опасность. Я работаю в детском саду, я не могу. Мне это не нужно!

— А мне нужно, — глухо сказал он. — Я не прошу, чтобы ты что-то мне обещала. Просто хочу быть рядом.

— Я тебя боюсь.

— Я никого не трогаю. Я тебя не трону. Я просто...

— Просто иди, — оборвала она. — Исчезни из моей жизни.

Он стоял. Не шелохнулся.

— Ну? Уходи же! — голос её стал выше.

Он всё ещё не двигался. Тогда Яна, не сдержавшись, со злости влепила ему пощёчину. Громко, с размаху. Он не дёрнулся.

— Прости... — она тут же прикрыла рот ладонями. — Я... я не хотела. Прости...

Петя отвёл взгляд, шагнул назад, затем медленно пошёл прочь, не говоря ни слова.

Дождь хлестал сильнее. Ветер ударил в лицо, но Яна стояла на месте, прижав руки к груди. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от вины.

⸻

В ту ночь она не спала. Сидела на кухне, завернувшись в плед, смотрела в окно. Всё время возвращалась к его взгляду. К тому, что она сказала. К его молчанию. К пощёчине.

— Господи... — прошептала она. — Зачем я так?

Она вспомнила всё с начала: как он спас её от пьяного, как они сидели за столом, как он слушал. Тот случай с чаем, с рассказами про детство. Ту щёку, в которую он её тогда поцеловал.

— Я не люблю его... — сказала она в пустоту. — Я не могу. Он... он другой.

Но в груди была боль.

⸻

Петя тем временем сидел в машине. Капли барабанили по стеклу. Он смотрел в одну точку.

Он не был зол. Он был раздавлен.

— Ну вот... — тихо проговорил он. — Хотел как лучше.

Он вспомнил, как она смеялась, как рассказывала детям сказки, как обнимала их. Он не знал, что у неё за спиной. Что её душа — это комок старых ран и боли.

— Я просто хочу быть рядом... — сказал он сам себе. — Почему это так сложно?

Он включил музыку, сигарету даже не достал. Просто сидел в темноте, пока город за окном не погрузился в глухую, влажную тишину.

⸻

Утром Яна шла на работу. Глаза опухшие, лицо уставшее. В садике её встретили дети.

— Яна Васильевна! — обнял её Вовка.

— Мы скучали!

— Я тебе ромашку принёс!

— Я сегодня тебя нарисовала!

Она обнимала каждого, благодарила, улыбалась. Настоящая, тёплая, светлая. Но в груди — тяжесть. Постоянная.

— Всё хорошо, ребятки, — говорила она. — Всё хорошо...