Глава 1.

Уважаемый читатель! Хочу предупредить тебя насчёт даннойкниги. Онасамая тёмная извсехмноюнаписанныхсредицикла «Царство Коза-Ностры». Пожалуйста, еслитебепротивно читать психологическиепроблемычеловека, нецензурнуюлексику, подробные убийства, звериные действияилиподробные кошмары сосценамикровиисмерти – перелистывайилинечитайвовсе. Атот, кто считает, чтоспособенвынеститакое – моидвери тёмных психологическихтриггеровоткрытыдлявас. Добро пожаловать вмоймир, миркровиитьмы, дорогойчитатель...

  ***

–Пошлисомной. Нудавайже, пошли. Ятебененаврежу.

Яследуюза женщиной, иостанавливаюсьубелойдвери. Осознаю происходящее икачаю головой. Я поворачиваюсь, чтобыубежать, чтоестьсил, но кто-то тянетменязаногу, заставляяупастьлицомвниз, ияпонимаю, чтоменятянутназад. Якричуи бьюсь, нониктоне собирается заканчиватьэто. Я чувствую, какскольжупополу. Меняпривеливэтупроклятуюкомнату. Вскореясижунахолодномполу, анадомнойлетит чёрная птица. Янемогуразглядетьлицачерной женщины. Онався чёрная. Ябрыкаюсь, нопонимаю, что немогу двигаться.

Я чувствую, какмоювенурежут. Холоднаястальмедленно скользит помоейкоже, оставляязасобойчерныйслед. Мне больно, кровь течёт струями вниз, но я не могу пошевелиться. Уменятрясутсяруки, ноянемогу пошевелиться. Не могу. Ледянаястальприжимаетсясильнеекмоей руке, давление увеличивается, когдамнеуже кажется, чтоя чувствую нож в своей кости. Янемогудышать. Янедышуине двигаюсь, ночернаяжидкостьпоглощаетменя. Япокрываюсьчернымураганомизчернойжидкости.

Я просыпаюсь, холодный пот выступил на моем лице. Трясусь, но не двигаюсь. Осознаю, что это был кошмар и резко поднимаю руки. Они в шрамах. Но не черные. Сглотнув, я выхожу из своей постели и бреду в ванную.

Начинаю мыть руки, чтобы выбросить это чувство. Чувствую себя, как в тумане. Я продолжаю мыть запястья, когда поднимаю голову и вижу своё лицо. Тёмные круги под глазами стали еще темнее, волосы растрепаны, а взгляд полон дикости и ужаса.

Я вымываю остатки мыла и закрываю кран. Мои губы дрожат, а глаза покрываются пеленой слёз.

Если бы я не закричала той ночью, Стефано бы не пришёл за нами. Это всё из-за меня. Это из-за меня он сгорел.

Одинокая слеза скатывается по моей щеке, и я смотрю в своё отражение.

Вот, настоящая я. Не та, которую все видят дома или на публике. Это я. Всхлипы превращаются в рыдания, и я делаю шаги назад, опираясь на мраморную стену, чтобы скатиться вниз.

Если бы я не издала этот чертов крик, братья бы не пострадали! Это из-за меня.

Я плачу до тех пор, пока не становится больно в глазах. Возвращаюсь назад, в свою кровать и ложусь, укрываясь пледом. Я не усну. Я не сплю после кошмаров. И так проходит почти каждую неделю. А может, даже, каждую ночь. Мне уже не помогают успокоительные.

Рассвет щекочет мою кожу, и я с лёгким облегчением встаю с кровати. Опять захожу в ванную, где недавно у меня была истерика и умываюсь.

Вялая, уставшая и расплаканная я подхожу к туалетному столу и берусь за макияж. Я научилась скрывать всё за ним. Мои ноги еле держат меня, но я твёрдо стою. Мне не нужно, чтобы братья узнали о новой волне истерики. Однажды они узнали...

Япроснуласьоттого, чтовиделаочереднойкошмарсчернойкровьюи чёрной женщиной. Ошеломлённая, явошлавваннуюиселаустены, закрыв глаза. Яначалабиться головой остену, рватьсебеволосыирыдать, какможнотише. Я свернулась калачиком наполу, закрыв глаза. Рыданиязвучалиглубоков горле.

–Каллиста!

Ярезкораспахнулаглазаизаметилаперед собой Массимо. Застывшая, янесмогладажеподняться. Ямогла только уставитьсянанего, неморгая, вужасе. Онселнакорточкипередомнойиначалрассматриватьменясширокораскрытымиглазами.

–Что случилось? Всё впорядке?

Ярезкокивнула. Стеревсвои слёзы, япопыталасьвстать, опираясьналевуюруку.

–Тыневидел ничего. – отчеканила холодно я, невстречаясьснимвзглядом. Массимоподнялброви.

–Явидел. Что произошло, Каллиста?

Егоголованаклонилась, а глаза изучали меня.

–Этобылпростокошмар, успокойся.

Яповернуласькнему, чтобыдоказатьправотусвоихслов. Конечно, этобылаполуправда. Янеупомянулаотом, чтовэтомвиноватонаше прошлое.

Вегоглазахмелькнулопонимание, ионвыпрямился, кивнув.

–Хочешь, янестану рассказывать обэтомСтефано? – спросилонсерьёзнымтоном. Обычноонтакойже весёлый, какия.Непривычновидетьеготаким.

–Былабыпризнательнатебе. – якиваюи отворачиваюсь, чтобывыйтиизванной, ноонхватаетменязарукавмоейшелковойпижамыитянет к себе.

–Язнаю, чтотебе больно. Хочешь, чтобымыпоспали, кактогда, впрошлом? Вместе, в обнимку. – отнежностивегоголосеянемногоуспокаиваюсь. Моигубыкривятсявлёгкойулыбке.

–Спасибо тебе, Массимо.

Я знала, что Массимо тоже страдает из-за ночных кошмаров. Даже Стефано страдал, кажется. Он ещё не женат, но отец активно ищет ему достойную жену. Самое страшное было тогда, когда меня нашел мой брат-двойник. Стефано. Все знают о том, что он не испытывает чувства. И то, что он нашёл меня в истерике, это было ужасно. Я хотела проввлиться сквозь землю.

Ясмотреланасвоишрамычерезмутную пелёну слёз, сидянахолодномполу. Яумыласьужепятыйраз. Нонемогла избавиться от чувства прикосновения этой чёрнойженщинынамоейкоже. Моирукитряслись, когдаязакричала, приглушивкриксвоими ладонями. Слёзы лились ручьём, асердцевыпрыгивалоизгруди. Ятакбоюсь... Ятак боюсь этого. Того, чтоонаможетвернутьсяи закончить всё это. Ачто, еслионанесгорела? Ачтобудеттогда?

Язаметилавысокую фигуру удверей. Стефано. Наеголице застылотревожное выражение, рукисжатывкулак, агубыискривленывболи. Он смотрит наменя, покая рассматриваю своишрамыикричу.

Ярезковстаю.

–Чтотыздесь делаешь?– резкоговорюя, удивляясьхрипотцев своём голосе. Кажется, язадыхаюсь, всхлипывая. Онмолчит, его взгляд прикованкмоимзапястьям. Ядрожу.

–Ачтоты делаешь?– вопросомна вопрос. Вотон, весьСтефано.

–Прости.- янезнала, зачто извиняюсь, номнебылотак плохо... Этомоявина. Моя.

–Тыневиноватанив чём, Каллиста. – онподходиткомнеи нежно берёт заплечи, заставляя смотреть вегосерыеглаза. Я всё ещё плачу.

–Простименя, Стефано. – всхлипы превращаются в рыдания, когдаяприжимаюськсвоемубрату, который прошёл радименячерез огонь. Онгладитменяпоголове, аяпозволяюсебе расслабиться вего объятиях. Онвысокий, сильныйи спокойный.

–Почемуты плачешь?

Ямолчу, нооностанавливаетгладитьмоиволосы.

–Ничеговажного.

–Еслибыэтобыло что-то неважное, ты, вероятно, несталабыбитьсяв истерике.

–Яувиделакошмар. – признаюсья, крепчеприжавшиськнему. Онлегкоотстраняется, заглядываямнев глаза. Создается впечатление, словно он читаетменя насквозь. В его серых глазах появляются крапинки синего.

–Зачтоты извинилась?

Мнестановится ещё хужеот таких вопросов. Янескажуему. Никогда.

–Стефано, япойдуспать.

–Тыникудане уйдёшь, покане ответишь намои вопросы. Тывинишь себя втойночи? – егохмурый взгляд скользитвниз, кшрамамнамоихзапястьях.

Яневольносъёживаюсь. Этонебылотем, чегояожидала, когдазаходилавванную, чтобы успокоиться. Вода всё ещетечет, заглушаятишину между нами.

Братобходитменя, выключаетводуи возвращается ксвоемуместу.

–Можешьоставитьменяодну, пожалуйста?– спрашиваюя, выдыхая. Он смотрит наменятакдолго, чтомне кажется, чтобрат читает мои мысли.

–Тебебольно? – егоголос остаётся бесстрастным, ноязнаюеговсюсвою жизнь. Мыпережилиснимвсесвои трудности. Включаятуночь. Ночь, когдамыразрушились.

–Уженет. Мненебольно, Стефано. Всё нормально. Говорюже, этобылапросто истерика. Не беспокойся. – яуверяюего, ноонневеритмне.Конечно, этожеСтефано. Еговоспитали, какбудеущегоКапо. Онникогданепроявляетэмоции, ночитаетихлучше всех насвете.

Угнетающую, погружающую меня вотьмутишинупрорываетпервымСтефано:

–Она мертва. Явидел её труп. Послетойночи. Спустя тридня. – братговорит спокойно, номускулнаеголицедёргаетсяпри её упоминании.

Яневерюсвоимушам. Онвидел её?

–Ядолженбылбыть уверен, чтоэтатварьмертва.

Ярезкозаполняю лёгкие воздухом, икая.

–Онаправда мертва?

Братподходиткомнеистираетбольшимпальцеммоислёзы.

–Этасукабольшеникогданепоявитсявтвоей жизни, Каллиста. Яубил её. Сжёгзаживо.

Янемногоуспокаиваюсь, закрываяглаза.

–Спасибо. - толькоиговорюя, обходясвоегобрата-двойника.

Таким образом, моя боль не стихала. Вскоре после той последней истерики с братом, отец нашёл ему жену – Аврору Манчини. Они наши враги. И как раз в тот день, когда к нам пришли незваные гости, я поняла: моя боль стихла, когда я увидела его. Алессио Манчини.