18. Лечение
На следующий день Ники понял почему Тимур так остро отреагировал на то, что Главный Врач узнала о его исчезновении. Оказалось, что в изоляторе есть правило, о котором мало кто из детей знает просто потому, что нарушать его не приходило никому в голову. По крайней мере тем ребятам, с которыми Никанор встречался в парке. Запрещалось удаляться от главного корпуса дальше, чем на шесть тысяч километров и пребывать в этой зоне больше, чем трое суток. Оказывается, уникальный идентификатор с микрочипа, вживленного каждому человеку в шейный позвонок ещё при рождении, считывался и записывался в память наблюдательной системы каждый раз, когда ребенок проходил определенные контрольные точки. Незаметные микро шпионы были повсюду, и внутри зданий, и снаружи, и рядом с ними. Это было единственное, что Тимур смог рассказать другу, когда они встретились во время завтрака. Черноволосый мальчик выглядел непривычно умиротворённым, спокойным, не навязывался Никанору и зачарованно бродил по помещениям, разглядывая листья на лианах растений, свисающих с потолка.
— А ты знаешь..., — не оборачиваясь сказал мальчик, стоящему рядом с ним Ники, — каждая травинка, каждый листик и веточка хранят какую-то информацию... — он повернулся и с неестественной улыбкой добавил, — это ли не чудо?
— Эй, Тим, — прикусив губу сказал Никанор, — ты в порядке?
— Со мной всё, — мальчик сделал ударение на слове «всё» точно так же, как день назад это сделала Главный Врач, услышав про исчезновение Тимура, — в порядке. В полном порядке.
— Хорошо, — похлопал Ники товарища по плечу и добавил, — друг. Хорошо.
Следующие несколько недель в Раю всё шло своим чередом. Раз в неделю принять лекарства, погулять в лесу, сходить на озеро, поиграть с другими детьми и взрослыми. Никанор лежал у водоёма на шелковистой траве, закинув ногу на ногу, и слушал ласкающее слух пение птиц. Голубое небо было рассечено несколькими белыми полосками-перьями. Если вглядеться высь, можно разглядеть легкую дымку, туман, который спасает этот райский уголок от палящего солнца. У плеча мальчика появилась крупная, почти с его ладонь бабочка и он ласково посмотрел на это пёстрое насекомое, для которого, наверное, время течёт совершенно иначе. Один день для бабочки — это вся её жизнь, вся жизнь — это один день. Никаких мыслей о далёком будущем, о вкладе в развитие мира, о научных прорывах...