50. Самые важные слова

После яркой, ослепительной вспышки, поглотившей пространство, Никанор перестал чувствовать вес собственного тела и лишь слышал свои мысли. Они безумно метались по мозгу, придавая хоть какую-то тяжесть его самоощущению. Всё вокруг было белым, словно чистая, ещё не заполненная данными, программа виртуальной реальности. Через неопределенное время, которое здесь, в параллельном пространстве, текло явно совершенно иначе, он ощутил лёгкое давление, как если бы его толкали в грудь. Закружилась голова, будто его повертели в камере для подготовки космонавтов дальнего следования. Ники почувствовал едва уловимый приступ тошноты, исчезнувший тут же, мгновенно, как по щелчку пальцев. Он прислушался. Вдалеке, если здесь вообще есть понятие расстояния, шумит спокойный океанский прибой. Ровный шелест вызвал в памяти картину настоящей большой воды, лёгкий запах сырости вперемешку с йодом и солью. Ориентироваться в белом пространстве было невозможно, но ощущение тела потихоньку возвращалось.

Вопреки ожиданиям, Никанор осознал себя лежащим, а не расположенным в пространстве вертикально. Глаза полыхнули жаром и он часто-часто заморгал. С каждым движением глаз картина вокруг прояснялась и он увидел размытые очертания человека с тёмными волосами, склонившегося над ним. Неровный контур стал более чётким и Ники понял, что Тимур ощупывает его шею. Не чувствуя касаний, парень хотел спросить что произошло, но вместо членораздельных звуков вырвалось какое-то непонятное бормотание.

Не успел Ники повторить вопрос, как всё стало совершенно другим. Убежище друга, которое парень уже четко различал и мог рассмотреть до мельчайших деталей, заполнилось разноцветными искрящимися нитями. Шелковые верёвки тянулись от всего, что существовало в реальности здесь и сейчас, а в прорехах этой пестрой паутины парили такие же яркие пылинки. От Тимура исходило множество белых, поблёскивающих серебром лучей в разные стороны, будто длинная бесконечная шерсть. Нити были полупрозрачными и не нарушали видимость обычного мира.

— Тим, это какое-то чудо, — зачарованно произнёс Никанор.