Скрытое свидание (ч.2)

Тишина катком проехалась; редкие машины оставляли за собой свист и эхо.

- Я только что прибыла в этот город, - Наги выдохнула, отпихивая ногой мешок. – Пока что ходила до круглосуточного и шла обратно домой. Так что?

Куросе от смущения сжал свой пакет так, что упаковка внутри хрустнула.

- А можно?

- Это я и спрашивала.

Она улыбалась – он согласился. Его распирало от волнения, уши краснели, а глаза слезились от воодушевления и ночного холода. Рейдзи забыл обо всем, что его окружало, кто был с ним и как он жил.

Аоэ улыбалась – за ее лукавой улыбкой скрывалось дно реки, в которой Куросе хотел остаться навеки, взявшись за руки со своей мечтой. Они договорились встретиться через полчаса у магазина после того, как юноша отнесет еду домой.

Школьник буквально бежал, его сердце, как бы выразились банальные писатели, готово было выпрыгнуть из груди от чувств.

Мать Куросе сидела на ступеньках дома; она всматривались в темноту безжизненным и пустым взглядом. Женщина обхватила себя руками, напрасно стараясь согреть свое тонкое тело, одетое слишком легко.

- Мама! – раздалось в стороне. Рейдзи задумчиво протянул ей пакет.

- С возвращением!

Женщина поднялась и грустно улыбнулась.

- В доме слишком шумно.

Эти слова несли за собой больший смысл, Куросе это почувствовал моментально.

- Прости, что опоздал.

На простеньком кухонном столе лежали счета и пачки маминых сигарет. Стены давили, пространство захламленно – волшебное чувство, что оставила за собой Наги, превратилось в крохотное облачко и тут же испарилось, оставляя за собой стойкое чувство безысходности. Так выглядит бедность: дешёвая лапша, дешёвая одежда, замызганная утварь и кричащий брат.

- Прости, Рей-кун, за все, что случилось.

Даже сутулая поза матери выражала сожаление. От этого тошнило еще больше.

- Все нормально.

Куросе всматривался в бледное лицо женщины и тут же добавил:

- Я скоро опять уйду.

- Ган?

- Ну, люди с района, - соврал Рейдзи. Ему казалось, что его мать все так же видит Минегиси маленьким храбрым мальчиком, добрым и наивным. Брехня.

- Так ты слышал, что говорят?

- О чем ты?

Лицо женщины стало ещё более серьёзным.

- Отец Гана спрашивал, не будешь ли ты работать у него главным конструктором, как окончишь школу? Неожиданно встретилась с его женой и она рассказала об этом.

Рейдзи помертвел внутри. Он вспомнил, как пару дней назад Ган проехался тяжёлым кулаком по его рёбрам.

- Я… - откашлялся. – Ничего не слышал об этом. С чего такие разговоры?

- Я тоже думала, что ты можешь стать главным конструктором… В этом городе, если постоянно работаешь, то ты в безопасности. Ты думал – каково быть приглашенным лично директором?

- Но ведь положение конструкт….

- Поэтому я и говорю про безопасность.

Необратимость режет глубже, чем нож Минегиси. Отчеканенные слова матери – как десятки пощёчин ранее. Бедные не знают стыда, тут стыдиться уже нечего. Лапша остыла.

Когда Наги Аоэ, одетая в лёгкую фиолетовую курточку и черные спортивные штаны не по погоде, помахала ему рукой, Рейдзи ощутил одновременно облегчение, одновременно тоску, одновременно ужас, что это красивое мгновение закончится, а прогулка останется единственным приятным воспоминанием.  Он катил свой старенький велосипед, доставшийся от матери, к улыбающейся спутнице и думал о том, сможет ли жить дальше, когда айдол уедет. Она же не останется в этом мертвом городе, хотя нет, город не мертвый, но и не живой, а застрявший – думал школьник. Наги не останется здесь, она заберёт свою тощую милую фигурку к яркому свету ночного Токио, а ему останется только смотреть на огарки звёзд, работать на Гана, ухаживать за старшим братом и помогать матери. И так до самой смерти.

А сейчас Аоэ садится на багажник велосипеда, обнимает его за талию и, уткнувшись носом куда-то под лопаткой, спрашивает:

- Поехали?