Глава 24
Катрина
Утро началось не с будильника, а с запаха кофе и тяжелой, теплой руки на моей талии. Я открыла глаза и сразу зажмурилась от яркого ноябрьского солнца, которое нагло пробивалось сквозь шторы.
Леон не спал. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и рассматривал меня так, словно я была какой-то редкой музейной ценностью. В его взгляде не было вчерашней усталости — только чистое, спокойное обожание.
— Доброе утро, куколка, — его голос был хриплым со сна, и от этого звука у меня по спине побежали мурашки. — Ты знала, что ты смешно морщишь нос, когда видишь сны?
— Я не морщу нос, — пробормотала я, потягиваясь и чувствуя, как сладко ноют мышцы. — Я сплю с достоинством королевы. А ты — маньяк, раз подглядываешь.
— Я не подглядываю, я охраняю периметр, — он усмехнулся, наклонился и поцеловал меня в уголок губ. И поднялся с кровати
Мы спустились на кухню. Это было так странно и так правильно: огромный пустой дом, никакой прислуги, только мы. Я была в его огромной черной футболке, которая сползала с плеча, открывая ключицу, и в теплых носках. Леон надел только домашние штаны, оставаясь с голым торсом. Видеть его таким — домашним, расслабленным, с растрепанными волосами — было моим личным видом счастья.
Готовить мы решили вместе, что оказалось фатальной ошибкой для порядка на кухне, но идеальным решением для души.
Леон пытался разбить яйца для омлета с такой серьезностью, будто подписывал многомиллионный контракт, а я, смеясь, мешала ему, пытаясь украсть кусочек сыра.
— Катрина, если ты еще раз ущипнешь меня за бок, я посажу тебя на холодильник, — пригрозил он, но в глазах плясали бесята.
— Ой, боюсь-боюсь! — я показала ему язык и тут же оказалась в ловушке: он поймал меня, прижал спиной к столешнице и навис сверху, блокируя пути к отступлению.
— Попалась, — прошептал он, и кухня наполнилась не ароматом жареного бекона, а электричеством. Но вместо того, чтобы продолжить атаку, он просто потерся носом о мой нос. — Я люблю тебя. Знаешь об этом?
Я замерла, глядя в его янтарно-карие глаза.
— Знаю. И я тебя люблю, Леон. Даже когда ты ворчишь из-за пригоревшего тоста.
Мы сели за стол. Леон с таким азартом вонзил вилку в омлет, что я невольно затаила дыхание.
— Ну? — спросила я, прищурившись. — Насколько всё плохо?
— Это... — он прожевал, задумчиво глядя в окно. — Это лучший повод пропустить утреннюю планерку. Если я умру от счастья прямо здесь, скажи Конраду, чтобы он похоронил меня вместе с этой сковородкой.