Глава 33
Катрина
Утро ворвалось в спальню ослепительным белым светом, отраженным от свежих сугробов. Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Никакого писка приборов, никакого запаха хлорки. Только тяжелая, теплая рука Леона, собственнически лежащая на моей талии, и его мерное, глубокое дыхание у меня над ухом.
Я лежала неподвижно несколько минут, боясь спугнуть это мгновение. Его пальцы даже во сне слегка сжимали ткань моей пижамы, словно проверяя, здесь ли я.
Я осторожно, миллиметр за миллиметром, высвободилась из его объятий. Он что-то пробормотал во сне, нахмурился, но не проснулся — лекарства всё еще крепко держали его в забытье.
Я накинула пушистый халат и, стараясь не шуметь, вышла из комнаты. Маркус и Стив уже исчезли — вероятно, ушли на обход территории или затаились в гостевом крыле, давая нам личное пространство.
На кухне было тихо и светло. За панорамным окном декабрьское солнце заставляло снег искриться так сильно, что больно было смотреть. Я поставила чайник и достала продукты. Мои мысли, словно стая птиц, кружили только вокруг человека наверху.
Я разбивала яйца в миску, наблюдая, как желтки смешиваются с белками, и думала о том, как странно устроена жизнь. Еще неделю назад я не знала, наступит ли для меня завтра, а сегодня я жарю бекон и мечтаю о том, чтобы этот запах стал для Леона синонимом дома. Я нарезала свежие овощи, мои пальцы действовали уверенно.
Я поймала себя на мысли, что готовлю с каким-то фанатичным вдохновением: мне хотелось «накормить» его своей любовью, вернуть ему те силы, которые он потратил, вытаскивая меня из тьмы.
Я поставила на стол флакон с моими таблетками — напоминание о том, что путь к исцелению еще не закончен. Но сегодня они не пугали меня. Это была просто рутина, цена за возможность быть здесь.
Шум шагов на лестнице заставил меня дрогнуть и глянуть через плечо кто это. Леон спускался медленно, его походка была тяжелой, чуть ленивой. На нем были только серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах. Никакой футболки, никакой брони.
Я замерла, сжимая в руке лопатку. В утреннем свете он выглядел невероятно. Его широкие плечи, татуировки, играющие под кожей мышцы... и шрам. Длинный, рваный, еще багровый след на левом боку, стянутый тонкими стежками. Мое сердце болезненно сжалось — этот шрам был моим именем, написанным на его теле кровью.