Глава 7

Леон

Ветер резко ворвался в салон моего чёрного, как сама бездна, Lexus - затонированного со всех сторон, скрытого от чужих глаз, словно бронированного. Машина была закрыта, зашифрована, отрезана от мира. Снаружи - непроглядная тьма, отражения фонарей и чужие жизни, которые меня давно не касались. Но стоило открыть дверь, и внутри вспыхивал мягкий, почти домашний свет. Так же как и с душой.
Снаружи - холод, молчание и равнодушие.
Внутри - то, что я запрещал трогать даже себе.

После смерти отца я закрылся. Не постепенно - резко, навсегда.
Я больше никого не подпускал близко. Люди стали фоном, инструментами, временными остановками между сделками и бессонными ночами. Да, женщины были. Всегда были. Те, кто с готовностью тянулся ко мне, кто надеялся, что одна ночь превратится хотя бы в несколько дней. Они верили, что смогут задержаться, что станут исключением. Я позволял им верить.
А потом уходил.
Глупые.

В этом мире больше нет девушек, готовых идти до конца. Любовь обесценили, превратили в выгодный контракт. Каждый ищет, где теплее, безопаснее, богаче. Никто не хочет тонуть вместе - все ищут, за кого можно ухватиться.
Я искренне верил, что такие девушки всё же существуют. Где-то. Вопреки логике, вопреки опыту.
Пока не увидел её.
Она появилась внезапно - и сразу нарушила порядок, который я выстраивал годами. Я не понял, как это произошло. Просто в какой-то момент поймал себя на том, что думаю о ней слишком часто. Что внутри возникает странное, почти болезненное желание - открыть сердце, впустить свет в тот крошечный уголок, где давно жила лишь темнота и злость.
Я читал статьи о ней. О её детстве. О семье. О прошлом. Каждую строчку пропускал через себя, пытаясь найти ложь, преувеличение, грязь журналистов.
И каждый раз убеждал себя: этого не может быть.
Девушка не могла добровольно сломать себе жизнь, выйдя замуж за мужчину, которого ей выбрал отец.
Где-то - возможно.
С кем-то другой - да.
Но не она.
Не та, что смотрела на меня с тихим страхом и странной надеждой одновременно.

Я гнал по дороге на безумной скорости, направляясь к тому самому кафе, где когда-то началась история моего бизнеса. Руки сжимали руль слишком сильно. Резко затормозив, я вдохнул запах еды - плотный, насыщенный, почти удушающий. Желудок болезненно сжался. Целую неделю я жил на одном чёрном кофе. Есть не хотелось. Ничего не хотелось, кроме тишины.

- Мистер «я выключаюсь при каждом собственном шутливом приветствии», - Конрад потянулся меня обнять, смеясь над моим выражением лица.

- И тебе привет, Конрад.